Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

В 11 утра адмиральский катер отплыл от «Принс оф Уэльс» и подошел к борту «Огасты». На палубе у трапа Рузвельт. Под звуки марша и звон оружия почетного караула Черчилль карабкался по длинному трапу – крейсер велик. «Можно подумать, что Уинстон возносится на небо для встречи с богом», – съязвил Гопкинс, прибывший вместе с Черчиллем на пути из Советского Союза. Историческое рукопожатие лидеров англосаксонского мира, подарок каждому из 1500 моряков «Принс оф Уэльс» от президента – апельсин, два яблока, 500 г сыра, 200 сигарет, и атлантическая конференция началась.

Обсуждение военных вопросов было производным от положения на советско-германском фронте. Гопкинс поделился московскими впечатлениями. Президент и премьер, зная, что на востоке лежит основной действующий фронт в коалиционной войне против держав «оси», подтвердили свое решение оказывать материальную помощь СССР, о чем сообщили в Москву совместной телеграммой. Попытки Черчилля завязать дискуссию об англо-американской стратегии никуда не привели. Американцы никак не торопились, участие Советского Союза в войне в их глазах оправдало разумность предшествовавшей политической линии США – выжидать, пока пламя войны пожирало Старый Свет.

Черчилль заикнулся было о том, что он «предпочитает – пусть США объявят войну сейчас и не оказывают помощи Англии полгода, чем удвоят поставки, но не объявят войну». ФДР, надо думать, с внутренней усмешкой разъяснил: он будет воевать, не объявляя войны, и будет вести себя все более провокационно… Будет сделано все, чтобы создать «инцидент»… Он ищет «инцидента», который оправдает начало боевых действий60. Очень неопределенно. Не менее туманно – в отношении Японии.

Британский премьер предложил направить в Токио суровое предостережение против дальнейших актов агрессии. ФДР отказался. Англичане пытались побудить Соединенные Штаты провести хотя бы штабное совещание в Сингапуре и обсудить меры защиты Юго-Восточной Азии. Американцы отказались, напомнив своим собеседникам, что вовсе не желают играть роль «добрых дядюшек» в защите Британской империи. «Черчилль видит события не так, как вы и я, – говорил Рузвельт соратникам. – Он удивительно закоснел. Он хочет, чтобы эта война закончилась, как другие, – новым расширением империи. И он хочет, чтобы мы поддержали его. Сейчас он очень обеспокоен Востоком – Гонконгом, Малайей, Индией и Бирмой. Я был вынужден вновь и вновь отказывать в его настояниях припугнуть Японию, ибо я стараюсь сделать все, чтобы не дать японцам повода напасть на нас». Англичанам Рузвельт пообещал, что он «поводит за нос» японцев еще месяца три.

Рузвельт и Черчилль, хотя и по различным мотивам, постарались придать атлантической конференции характер грандиозной политической демонстрации. Уже сама секретность встречи в Арджентии (о конференции стало известно спустя два дня после ее окончания) разожгла любопытство. Как результат трехдневного совещания Рузвельта и Черчилля человечеству была преподнесена «Атлантическая хартия» – документ, в котором президент США и премьер-министр Англии взялись определить «лучшее будущее для мира».

США и Англия заявляли, что добиваются окончательного уничтожения нацистской тирании, не стремятся к территориальным и иным приобретениям, уважают право народов избирать форму правления по собственному выбору и т. д. Рузвельт и Черчилль заявляли, что они заботятся о том, чтобы обеспечить «для всех» более высокий уровень жизни и социальное обеспечение, дать «всем людям во всех странах» жизнь без страха и нужды. Это словечко «все» пестрело с начала до конца хартии, меньшими категориями президент и премьер не мыслили.

Документ был вызван к жизни в первую очередь тем, что Советский Союз с вступлением в войну сформулировал ее освободительные, антифашистские цели. Ни английское правительство, ни правительство США пока не озаботились сказать о целях войны. В «Атлантической хартии» Рузвельт и Черчилль исправили промах. Рузвельт отвел предложения Черчилля упомянуть о том, что после войны будет создана международная организация. ФДР на это заявил, что он «против создания новой ассамблеи Лиги Наций, по крайней мере до тех пор, пока не пройдет определенное время, в течение которого международные полицейские силы, состоящие из войск США и Англии, не проделают соответствующую работу». О Советском Союзе – ни слова. Хотя Рузвельт и Гопкинс верили в способность СССР оказать сопротивление вермахту, они скидывали со счетов нашу страну в послевоенном мире. Они, несомненно, считали, что изнурительная война подорвет силы Советского Союза, откроет путь к преобладанию в мире Соединенных Штатов.