Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

В зиму 1941/42 года добрые вести приходили в США только с востока, где под Москвой загорались первые лучи солнца победы. Американцы заново изучали географию по названиям до тех пор им не известных населенных пунктов, освобождавшихся советскими войсками в мучительно трудном продвижении на запад. Солдат Красной Армии вырастал в исполинскую фигуру освободителя мира от нацистской чумы.

Уважение к подвигам советских людей быстро дополнялось чувствами симпатии. ФДР чутко следил за барометром общественного мнения. В большой речи 27 апреля он воздал должное «сокрушительному контрнаступлению великих русских армий против могучей германской армии. Русские войска уничтожили и уничтожают больше вооруженных сил наших врагов – солдат, самолетов, танков и орудий, чем все остальные Объединенные Нации, вместе взятые»18.

Победы Советского Союза уже ранней весной 1942 года остро поставили вопрос о том, какую помощь и когда смогут оказать западные союзники советскому народу. Страна в целом, хотя и нехотя, согласилась с президентом в том, что основной враг – Германия, а Тихий океан – второстепенный театр военных действий. Следовательно, не туда отправится основная масса войск, обучавшихся в бесчисленных лагерях. Настоятельным требованием стало – янки не должны бездействовать, пока доблестный союзник схватился в единоборстве с силами, которые представляют – и это неоднократно подчеркивал сам ФДР – смертельную угрозу Америке.

Бездействие правительства побудило популярнейшего публициста Д. Пирсона выступить с едкой речью по радио, а его слушали по воскресным дням 15 млн. человек. Он не стал бросать упреков президенту, но заявил, что Хэлл стремится, чтобы СССР «истек кровью». Публичное обвинение Пирсона больно уязвило президента – публицист нанес удар по его официальной, семье. ФДР сурово предупредил, что такие высказывания легко истолковать как оскорбление союзника. Но Пирсона, квакера по убеждению и правдоискателя по собственному мнению, нельзя было остановить.

Он дополнительно сообщил, что русские знают «о последовательных антирусских убеждениях Хэлла», и разъяснил: «Поэтому мне нет необходимости говорить им об этом. Однако, если президенту нужен козел отпущения, я охотно им стану, и пусть сказанное мною поможет правительству доказать словами то, что не доказывают его дела». Пирсон заказал множество плакатов, где он был изображен в профиль, с надписью: «Человек, которого президент назвал лжецом». В конечном счете Пирсон добивался популярности, но если даже он, гангстер пера, счел подходящим для этого поводом упреки правительству в бездействии, тогда нетрудно измерить силу широких требований протянуть руку помощи СССР.

3 апреля 1942 г. Рузвельт предостерегает Черчилля: «Ваш и мой народы требуют создания второго фронта, чтобы снять бремя с русских. Наши народы не могут не видеть, что русские убивают больше немцев и уничтожают больше вражеского снаряжения, чем США и Великобритания, вместе взятые»19. Это одна сторона дела, другая – руководители США все еще опасались конечного поражения СССР в войне с Германией. Они считали, что успехи Красной Армии в значительной степени были подготовлены «генералом Зима», и испытывали опасения по поводу исхода неизбежного летнего наступления гитлеровцев на советско-германском фронте.

Весной 1942 года американские штабы подготовили план вторжения на Европейский континент с запада, через Францию. 25 марта Рузвельт рассмотрел его. Он предложил было передать план Объединенному комитету начальников штабов. Но, по словам Стимсона, «Гопкинс принял мяч и убедительно доказал, что предмет этот (план вторжения. – Н. Я.) не должен попасть в руки этой организации, там его просто-напросто раздерут в клочья и кастрируют»20. ФДР согласился.

1 апреля план рассматривался на новом заседании в Белом доме. На 1 апреля 1943 г. предусматривалась высадка во Франции 48 дивизий при поддержке 5800 самолетов. На случай, если советско-германский фронт окажется на грани «развала» или резко ухудшится положение Германии, на сентябрь – октябрь 1942 года была запланирована чрезвычайная высадка на континент силами пяти дивизий. Рузвельт одобрил план и даже перенес срок чрезвычайной высадки на август. В какой мере он был искренним – решить невозможно, но американские командующие поверили в серьезность намерений президента. Поскольку эти операции должны были проводиться совместно с Англией, а базой войск вторжения были Британские острова, в Лондон отправились для переговоров Гопкинс, генерал Маршалл и адмирал Кинг.

8– 14 апреля они объяснили английскому правительству план. Черчилль и его окружение впервые увидели Гопкинса в деле. Вероятно, именно тогда они окрестили его «лорд – корень вопроса». Как бы то ни было, английское правительство согласилось с планом. Однако то было неискреннее согласие, а Вашингтон, в свою очередь, превратил второй фронт в объект недостойной дипломатической игры в отношениях с СССР.