Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Американское командование негодовало, не выходя за рамки военной дисциплины. Штаб армии докладывал президенту: «Если немцы схватят за горло русскую армию, то никакие булавочные уколы не отвлекут их от поставленной цели. И чем дальше от нацистской цитадели будут проводиться такого рода операции, тем меньшие результаты они дадут». Штаб подчеркивал, что успех вторжения будет зависеть от «готовности пойти на риск и жертвы, связанные с захватом плацдарма». Если эта аргументация была способна убедить ФДР, то только в том, что со вторым фронтом торопиться не нужно. Он делал ставку на то, чтобы США сохранили свои силы, а генералы, по его мнению, рвались расточать их. Едва ли они осмелились бы досаждать главнокомандующему своими меморандумами, если бы знали не только об усилиях УСС, но хотя бы о популярной лекции по стратегии, которую президент прочитал своему сыну Эллиоту в начале 1942 года. «Ты представь себе, – говорил ФДР сыну, – что это футбольный матч. А мы, скажем, резервные игроки, сидящие на скамье. В данный момент основные игроки – это русские, китайцы и в меньшей степени англичане. Нам предназначена роль игроков, которые вступят в игру в решающий момент. Еще до того, как наши форварды выдохнутся, мы вступим в игру, чтобы забить решающий гол. Мы придем со свежими силами. Если мы правильно выберем момент… Я думаю, что момент будет выбран правильно»24.

То была не семейная беседа отца с сыном. Строя американскую систему разведки, ФДР полагался только на абсолютно надежных людей. США наладили авиафоторазведку с больших высот вражеской или оккупированной территории. «Эллиот Рузвельт был назначен начальником ее в Европе. Сомнительно, чтобы остался хоть угол в Западной Европе и Северной Африке, который не был бы снят с воздуха. Со временем эти операции были распространены на Тихий океан и Юго-Восточную Азию»25.

Что касается тогдашних военных действий, то ФДР с добродушной улыбкой объяснил своим командующим: обещания открыть второй фронт «имели целью лишь обнадежить Советское правительство». Стимсон и Маршалл не могли поверить своим ушам. Терзаемые мрачными предчувствиями по поводу исхода немецкого наступления в СССР, они уже видели победоносную Германию, перебрасывающую силы на запад. Они нашли подход ФДР ко второму фронту в Европе в 1942 году «безответственным», а его объяснения – «фривольными, он вел себя как ребенок». Генералы терялись в догадках, ибо с военной точки зрения переключение усилий США в Северную Африку представлялось абсурдом.

По всей вероятности, после некоторого замешательства они сообразили, что в дело замешана высокая политика. Они попытались получить подтверждение у ФДР, хотя бы уяснить положение для себя. Начальники штабов обратились к Рузвельту с докладной, высказав предположение: «Итак, советские победы, а не неминуемое поражение Советов, становятся решающей предпосылкой вторжения в 1943 году». ФДР никак не реагировал.

12 августа в Москву приехал Черчилль. Он сообщил, что второй, фронт не будет открыт в 1942 году. Прибывший с ним представитель Рузвельта А. Гарриман подтвердил – так и будет. Это поставило Советский Союз, сражавшийся один на один с Германией и ее европейскими сателлитами, в тяжелое положение – советское командование, планируя осеннюю и зимнюю кампании в 1942 году, рассчитывало, что на западе развернутся активные операции.

В Вашингтоне понимали, в какое неловкое положение поставили себя США и Англия, вероломно нарушив торжественные обязательства. 19 августа Ф. Рузвельт пишет И.В. Сталину: «Я весьма сожалею, что не смог принять участия с Вами и г-ном Черчиллем в совещаниях, которые недавно происходили в Москве… Соединенные Штаты хорошо понимают тот факт, что Советский Союз несет основную тяжесть борьбы и самые большие потери на протяжении 1942 года, и я могу сообщить, что мы весьма восхищены великолепным сопротивлением, которое продемонстрировала Ваша страна. Мы придем Вам на помощь по возможности скорее и по возможности большими силами, как только сможем это сделать, и я надеюсь, что Вы верите мне, когда я сообщаю Вам об этом». Советское правительство приняло это послание к сведению.

Осенью 1942 года, когда на советско-германском фронте шли особенно тяжелые и кровопролитные сражения, ФДР поддержал советский народ теплыми посланиями на имя И.В. Сталина.

5 октября: «Я посылаю Вам мои самые сердечные поздравления с великолепными победами советских армий и мои наилучшие пожелания Вам дальнейшего благополучия. Верьте мне, искренне Ваш Франклин Д. Рузвельт».

9 октября: «Доблестная оборона Сталинграда глубоко взволновала в Америке всех, и мы уверены в ее успехе».

19 ноября: «Мне не приходится говорить Вам о том, чтобы Вы продолжали хорошую работу. Вы делаете это, и я искренне считаю, что дела везде выглядят в более благоприятном свете. С горячим приветом Рузвельт».