Некрофилия: психолого-криминологические и танатологические проблемы

Подводя итоги, представляется, что преступления Чикатило носят характер его мести окружающему миру и мотивируются стремлением к самоутверждению. Правда, возникает вопрос, почему реализация такого мотива в его случае принимает столь кровавые, чудовищные формы. По-видимому, ответ следует искать в некрофильской натуре этого убийцы, в его страхе смерти и тяготении к ней, в тех его садистских наклонностях, которые обусловливают сексуальное удовлетворение при виде безмерных страданий, предсмертных конвульсий и агонии жертвы.

Чикатило — чрезвычайно противоречивое явление: с одной стороны — ничтожный, мелкий, всеми презираемый человечек, полный банкрот и неудачник в жизни, импотент и пассивный педераст, с другой — грозный и безжалостный убийца, кромсающий людей и расхаживающий по темному лесу с кусками человеческого мяса. У него серая, ничем не примечательная внешность постоянно нуждающегося мелкого чиновника, и он, замкнутый и отчужденный, ничем не обнаруживает себя, но в лесу становится неумолимым палачом нескольких десятков беззащитных женщин и подростков, вырастая в грандиозную фигуру, в абсолютное воплощение зла. Он получил от жизни то, что требовала его разрушительная суть, и в этом смысле не проиграл.

Рассказывая о своих преступлениях. Чикатило был ровен и совсем не эмоционален. О себе, своей жизни и кровавых похождениях говорил спокойно, как обычно повествуют о вещах будничных, хотя и не очень веселых, часто жаловался на судьбу. Однако у него ни разу не промелькнули даже тень раскаяния о совершенных преступлениях и сочувствие к погубленным им людям. Впрочем, можно ли ожидать иное от человека, который сделал смерть своим ремеслом? Можно, если он ощущает себя на пороге вечности и боится собственной смерти, но у автора этих строк как раз и сложилось впечатление, что смертная казнь, близкая и вполне реальная. Чикатило совсем не беспокоила. Он ни разу не вспомнил ни о суде, ни о грядущем наказании, одним словом, ничем не проявил своего страха перед смертью. Это тяготение к смерти, в данном случае — к собственной.

3. Сексуальная серийная некрофилия как поведенческая зависимость

Существует три основных вида зависимости: личностная (от другого человека), зимическая (от табака, спиртных напитков, наркотиков и т. д.) и поведенческая — от своего собственного поведения. Исследование серийных сексуальных убийств показало, что они не могут долгое время воздерживаться от такого своего поведения. После совершения очередного сексуального нападения с убийством некрофил обычно отдыхает, длительное время может воздержаться от его повторения, а затем вновь чувствует потребность в нем.

В настоящее время нет достоверных данных, в первую очередь эмпирических, о том, в каких случаях и при каких условиях нематологическое (физиологическое) влечение трансформируется в патологическое, а абсессивное — в компульсивное. В литературе в связи с этим указывается на «чрезмерность», «частоту», «рецидив», «неспособность управлять своим поведением», «приступообразность», «преобладание бессознательных мотивов», «ригидность» и т. д.

Вместе с тем еще С С. Корсаков (1893) указывал, что не всегда легко определить, имеем ли мы дело с навязчивой потребностью или импульсивным действием, и говорил о существовании множества переходных вариантов в виде непреодолимых влечений. В какой-то мере представление о взаимосвязи этих явлений отражает понятие обсессивно-компульсивных расстройств, нашедшее наибольшее распространение в англоязычной психиатрии. При этом под компульсией подразумевается тенденция к неоднократному повторению определенных форм поведения, часто неуместных и чуждых личности, но не поддающихся блокированию.

Изучение компульсивных вариантов, например эксгибиционистских актов, показало, что они чаще отражали наличие сформированной парафилии, возникновение которой наблюдалось в пубертатном периоде. Испытуемые ясно отдавали себе отчет в наличии у них девиантной формы сексуального поведения, часто являвшегося единственно приемлемым способом сексуальной активности. В качестве первого, подготовительного этапа при этом варианте можно рассматривать любую эротическую стимуляцию, закономерно вызывающую стремление к привычному способу сексуального удовлетворения. Несмотря на понимание неестественности и болезненности своих переживаний, воспоминания о подобных актах в прошлом несли четкую гедонистическую окраску, что вызывало возникновение внутреннего конфликта. В других наблюдениях, где связь эксгибиционистских актов с сексуальной потребностью прослеживалась не так отчетливо, чуждость возникавших побуждений была более выражена, часто испытуемые воспринимали их как нелепые образования, смысл которых им был непонятен. В этих случаях феноменологическая структура эксгибиционистских актов с неодолимостью побуждений к ним на фоне относительно сохранного сознания сближалась с насильственными состояниями при органических поражениях головного мозга, в частности при синдроме Туретта.