Некрофилия: психолого-криминологические и танатологические проблемы

Влечение в обоих случаях у этих больных возникало непроизвольно, нередко на фоне астенических состояний, дисфорий. Их появлению сопутствовали аффективные нарушения со страхом, тревогой, эмоциональной лабильностью, нарушениями сна и аппетита. Возникшее желание быстро приобретало характер доминирующей идеи, имело выраженную побудительную силу, препятствуя осуществлению привычных действий, занимало все мысли и на протяжении различного времени (от часа до нескольких суток) сопровождалось борьбой мотивов. Пытаясь противостоять возникшему влечению, некоторые лица старались переключить внимание на какой-либо вид деятельности, отогнать непрестанно преследующие их сцены обнажения.

Часто испытуемые подвергали себя изнурительным упражнениям, иногда прибегали к мастурбации, что, однако, имело кратковременный эффект, после чего влечение пробуждалось с новой силой. Не приносила облегчения и гетеросексуальная близость, не устраняющая влечения и не снижающая его силу. Более того, чем упорнее были предпринимаемые попытки избавиться от влечения, тем выраженнее оно становилось. Продолжающаяся борьба мотивов сопровождалась нарастанием напряженности, раздраженности, усугублением тревоги. Сдерживание возникшего влечения приводило к усилению эмоционального напряжения и беспокойства, увеличивая интенсивность побуждений к девиантной сексуальной активности. В результате желание становилось неподвластным индивидууму и толкало его на осуществление задуманного. Выполнение эксгибиционистского акта, в особенности на отдаленных этапах динамики парафилий, происходило на фоне суженного сознания с искаженным восприятием окружающего, вследствие чего страдала критичность, недоучитывалась опасность уголовной наказуемости, которой испытуемые, казалось, пренебрегали[56].

В. Д. Менделевич отмечает, что чаще других при зависимостях отмечается изменение или утрата чувства деятельности. При этом индивид не ощущает, что способен контролировать собственное поведение. Он продолжает неадекватное (даже с его точки зрения, то есть до определенной степени критически осмысляемое) действие, пытается реализовать зависимость с целью «эмоциональной разрядки» (оргазма или снятия дискомфорта) вопреки рациональному осмыслению поступка, прогнозированию его негативных результатов и последствий.

В. Д. Менделевич предполагает существование единого и универсального механизма патологического зависимого поведения. Видимо, в процессе социализации и с участием врожденных и приобретенных церебральных отклонений происходил становление черт зависимой личности. Не исключено, что важную роль играет обретение или необретение «опыта разлуки», возникающего в детском возрасте, в некоторых психофизиологических механизмов, приводящих к инфантилизму и повышенной внушаемости. Процесс же формирования конкретного клинического варианта расстройств зависимого поведения (наркотического, игрового, пищевого, сексуального, религиозного) во многом стихиен. Можно предполагать, что зависимая личность создает каркас, на который нанизываются зависимости-фетиши. Они могут быть устойчивыми (монофеноменологичными) и неустойчивыми (полифеноменологичными)[57].

В формировании зависимого, в том числе компульсивного, поведения очень активны, конечно, факторы биологического порядка, определяющие неспособность или явно пониженную способность удовлетворять физиологические потребности, имеющие витальное значение. Вместе с тем необходимо уделять максимальное внимание личностным особенностям и имеющемуся жизненному опыту. Изучение конкретных личностей с зависимым поведением показывает, что у многих из них были провалы в сфере интимной жизни, которые вызывают болезненные переживания. Последние никак не компенсировались успехами в иных областях, зачастую таких успехов вообще не было, что в целом при ригидности и повышенной тревожности активно способствовало формированию жесткой зависимости от своих влечений. Как правило, лица с такой зависимостью, совершившие преступления, были плохо адаптированы.

Обвиняемые и осужденные с зависимым поведением не могли даже схематично объяснить его причины, пояснить, почему их так властно влечет, признавали свою беспомощность. В ряде случаев они не ощущали себя субъектами собственной же деятельности, даже как бы наблюдали себя со стороны. Поэтому далеко не все такие люди осознавали себя в качестве активного существа и хозяина наложения, смутно ощущали внутренний распад своего единства и несоответствие своего субъективного мира с ведущими представлениями «Я» — концепции. В то же время они понимали, что сильно отличаются от других людей. Иногда содержание самого влечения позволяет предполагать, что данная тенденция давно «тлела» в психике, но была категорически отброшена, а сейчас как бы «мстит» ему и не позволяет заблокировать себя. Эта тенденция начинает самостоятельное ригидное существование, мало связанное с внешними событиями.