Некрофилия: психолого-криминологические и танатологические проблемы

Материал, имеющийся у В. В. Буракова и А. О Бухановского, показывает, что для серийных преступлений множественность жертв в одном эпизоде как раз нехарактерна (1,02 ± 0,04 жертвы на один эпизод), что отражает связь их с сексуальным поведением. Те редкие случаи серийных преступлений, при которых в структуре отдельных эпизодов зафиксировано две и более жертв, объясняются или дополнительными, прямо к серии не относящимися причинами, например устранение свидетеля (эпизод убийства матери и дочери П. в деле Чикатило), или элементом случайности, используемой преступником с целью усиления степени садистичности и соответствующих ей ощущений и переживаний (истинно серийный эпизод в деле Головкина — пытки и последовательное убийство на глазах друг у друга трех подростков, случайно захваченных им). Однако и в этих случаях подобные эпизоды с множественностью жертв выглядят как эксвизитные на фоне разворачивающейся серии.

Таким образом, множественность жертв не только не может быть отнесена к квалифицирующим признакам серийности, а, скорее, выступает основанием для возникновения сомнений в ней, предположения о ее отсутствии[59].

Опираясь на эмпирические данные, В. В. Бураков и А О. Бухановский справедливо отмечают, что в «послужном списке» серийного преступника бывают и иные составы и фабулы преступлений (хулиганство, кража, мошенничество, грабеж, разбой и т. п), перемежающих эпизоды серии, но ее не определяющих. Они могут встречаться в виде отдельных, самостоятельных, не включаемых в серии эпизодов, в качестве иного поведения.

Таким образом, авторы делают следующий вывод: серийные преступления — специфический частный вариант многоэпизодного садистского насилия, направленного против личности и половой неприкосновенности граждан, осуществляемого, как правило, в условиях неочевидности одиночным преступником специфическая дисгармония личности которого закономерно приводит его в состояние психической или психофизической дезадаптации, что и определяет психолого-психиатрическую детерминацию криминального поведения, аномально реализующего потребность в компенсации и комфорте (психическом и/или физическом)[60].

С этим можно согласиться, однако нужно отметить навязчивый характер соответствующих влечений, лежащих в основе анализируемых убийств, и особенности личности именно «зависимого» преступника. Без учета зависимости понять такого человека и его преступное повеление невозможно. Именно зависимость (наряду с другими субъективными причинами) делает агрессивные поступки подобных лиц неизбежными и непрерывными.

Е. Е. Гаврина и О. В. Старикова обследовали группу осужденных за серийные убийства, отбывающих наказания в местах лишения свободы в Мордовии и Оренбургской области. Возраст большинства обследованных от 31 года до 45 лет. Необходимо отметить что многие из осужденных совершили по 3–4 серийных убийства. Временной интервал между совершаемыми преступлениями был не более года. Данный факт показывает, что в основном серийные убийства совершают люди, находящиеся в зрелом возрасте и, по всей видимости, не нашедшие в обычной для них жизни иных способов удовлетворения своих потребностей.

Е. Е. Гаврина и О. В. Старикова дают следующую психологическую характеристику обследованным ими серийным убийцам, исходя из анализа приведенного «среднего» профиля этих преступников. Авторы считают, что это трудно адаптирующиеся личности, имеющие своеобразные интересы и мотивы повеления, отличающиеся дистантностью, субъективностью суждений, инертностью. Кроме того, они склонны к беспокойству, депрессии, проявлению агрессии, независимости. У них наблюдается стремление снять напряжение различными способами, например чрезмерным употреблением алкоголя.

Основной вывод: для сексуального некрофила смерть женщины является помощником, поддержкой, другом. Поэтому смерть внушает ему симпатию и любовь, его тянет к ней и он ее нисколько не боится. Он доволен ее наступлением у женщины, поскольку это дает возможность взять у нее то, что она сама добровольно не отдала бы ему или покушаться на это он сам бы не стал в силу робости, неуверенности в себе, предыдущих провалов в сексуальных отношениях с женщинами (женщиной), фетишизации самого сексуального объекта, желания полностью распоряжаться мертвым телом и иных причин, речь, разумеется, и об умирании, о процессе смерти, и об уже мертвой; как это можно было видеть на примере Чикатило, которому процесс умирания, мучения и страдания умирающего человека тоже приносил сексуальную радость. Такие лица представляют собой еще большую опасность, чем те, которые «только» глумятся над трупом.