Некрос: Языки Мертвых

   В одной из хижин услышал шорох, осторожную возню. Не спеша приблизился, стараясь держаться так, чтобы из окон меня было не видно, встал у самой стены, стараясь высунуться на самую малость, заглянул в оконный проем. Темнота внутри была расчерчена полосками желтого, дрожащего света, который исходил от светильника, стоявшего на крыльце соседнего дома. Контраст света и тьмы был поразительным - одно сменялось другим без малейшего перехода - прямоугольный участок света и непроглядная темнота. На свету выделись какие-то обломки, трухлявые доски, мусор. Мебель, если это была она, изуродована до неузнаваемости. Шорох повторился - где-то в дальнем углу. Мне показалось, что я различил там какое-то движение. Кто-то небольшой старался затаиться, но никак не мог устроиться неподвижно.

   Я отошел от окна и прошел к двери, осторожно толкнул ее - ручки не было, только выдранный кусок доски на ее месте. Дверь скрипнула и открылась. На желтом прямоугольнике света, упавшем в комнату, задрожала длинная тень человек с оружием - моя.

   Земляной пол размок от протекавшей с потолка влаги - сплошная черная грязь, усыпанная мусором и обломками. Тлен и разрушение властвовали здесь безраздельно, лишив все предметы своей изначальной формы и назначения. Теперь можно было только догадываться, как должно было выглядеть это место.

   Вслушался, стараясь различить в непрерывном шуме дождя звуки внутри комнаты. Шагнул внутрь, подняв щит, ожидая прыжка из темноты. В углу зашуршало, метнулось вдоль стены, мелкое, чуть больше крупной собаки. Явно боялось меня больше, чем я его. Забилось в дальний угол, заскулило. И тут, порыв ветра сильно качнул пламя, и светлый прямоугольник окна на мгновение сдвинулся в сторону, осветив угол где оно сидело.

   Я замер, пораженный увиденным. Там, в темном, засыпанном гнилым мусором углу сидел ребенок. Грязный, худой, как скелет, в невообразимых лохмотьях, скрюченный, со вздутыми суставам, непропорциональной головой и вздувшимся животом, темной, почти черной кожей. Тьма снова скрыла его, но теперь я видел глаза - большие, светящиеся желтым глаза. Мертвец. Ребенок-нежить. Твою мать. Он смотрел на меня голодными глазами, глазами, в которых читалась неутолимая жажда - и все же, он слишком боялся нападать на меня.

   Я вышел, с силой захлопнув за собой дверь. Поганые извращенцы. Нет, такого я не люблю. Я знаю, это народная забава - массовое убийство детишек в "Фаллаутах", народ такое дело любит. Но только не я. Если разрабы рассчитывали, что я буду гоняться за этим головастиком ради легкой прокачки... Ужасно захотелось выключить поганую игру ко всем чертям.

   Понадобилась пара минут, чтобы немного успокоиться. Вообще, это не похоже на них. Такой сомнительный ход. Может, оно, конечно и брутально, но не хардкорно. А хардкор - то, ради чего вся игра заделана. Что-то здесь не так. Надо разобраться.

   Цепочка светильников ясно указывала дорогу, и я шел от одного к другому, как на поводке. От этого на душе было неприятно, но плутать по запутанным проулкам вообще без всякой системы - идея еще хуже. Последняя пара светильников стояла у входа в огромное здание, стоявшее особняком от остальных. Это был каменный параллелепипед с высоко поднятым порталом и широкой, сужающейся лестницей ведущей к нему. Две массивные квадратного сечения колоны обрамляли вход, украшенные сложной узорчатой резьбой. Перед ними, на длинных выступах обрамляющих лестницу, стояли две статуи - высокие мужчины в длиннополых одеждах, с копьями в руках, длинными бородами и высокими шлемами без забрал. Еще один светильник стоял у самого входа. Слабые языки пламени трепетали от сквозняка, вырывавшегося из проема.

   Поднявшись, я осторожно прошел в проем. Просторная каменная зала тонула с блеклом сумраке, огонь светильника тонул в нем, не в силах пробраться и на десяток шагов вглубь. Следы Ианны я увидел почти сразу же: распростертое тело кадавра, лежавшее на спине без видимых повреждений. Присмотревшись, увидел обломок болта, торчащий в глазнице. Хороший выстрел, надо иметь в виду.

   Стены украшены сложными рельефами, уже осыпавшимися и растрескавшимися. Сцены изображают древние битвы, могучие герои сражаются с чудовищами, отвратительными, нечеловеческими, поражая их огнем и железом. Еще одно тело, снова без заметных ран. Одежда на мертвеце - жуткие, истлевшие лохмотья, оружие - ржавая булава на темной, с белыми пятнами гнили рукояти. Ткнул тело носком сапога - под ним лужа, а вокруг - сухо. Похоже, "заезжие гастролеры", может быть из города, а может и вовсе снаружи. Пошли на запах, преследовали Ианну, тут и пересеклись. Или не Ианну.