Немецкая машина футбола

Упадок духа, охвативший немецкий футбол, был лишь частично смягчен ожиданием того, что Хитцфельд, приятный и повсеместно уважаемый тренер, придет в команду и предотвратит еще большую трагедию, которая могла бы произойти на домашнем Чемпионате мира, до которого оставалось два года. Его поразивший всех отказ, который он дал после нескольких бессонных ночей, полных самоанализа и поисков ответов на вопросы, погрузил страну в глубокое уныние. Спаситель, на пришествие которого уповали, бросил свою страну, намекнув на то, что задача привести в норму оскудевшую на таланты манншафт – за гранью его возможностей. Фёллер так же близко подошел к признанию этого факта. «Игроки хотели сыграть лучше, – милосердно сказал он на своей прощальной пресс-конференции. – Нельзя их винить».

Люди, стоявшие в руководстве немецкого футбола, отчаянно жаждали изменить решение Хитцфельда. Он был, очевидно, идеальным кандидатом на тренерский пост. Благородный джентльмен из Лёрраха, маленького города на границе со Швейцарией, выиграл шесть чемпионских титулов и две Лиги чемпионов с «Боруссией» (Дортмунд) (1997) и «Баварией» (2001), два из всего лишь трех Кубков чемпионов, добытых клубами Бундеслиги со времен расцвета «Баварии» в 1970-х, когда ей удавалось выигрывать этот трофей три раза кряду.

Его называли der General,

и как-то раз он даже надел пикельхельм, остроконечную каску солдат прусской армии на вечеринку «Дортмунда» по случаю завоевания трофея (Боруссия – латинское название Пруссии), но он не был сторонником режима «ежовых рукавиц». Он никогда не говорил ничего скандального, всегда публично выражал поддержку своим игрокам, не вступал в грязные дрязги со своими оппонентами и забавно растягивал букву «р», чтобы слово «профи», немецкое сокращение от «профессионала» звучало как «прррррррофи». У него также была причудливая привычка поднимать воротник своего объемистого пальто, что делало его похожим на шпиона времен холодной войны, издали наблюдающего за обменом заключенными на Чекпойнте Чарли.

Будучи дипломированным преподавателем (предметы: математика и спорт), Хитцфельд рассматривал строительство команды как некий психологический пазл. Он сравнивал сложность процесса составления команды со сборкой мотора болида «Формулы-1». «Бавария» – очень чуткая конструкция, словно мотор Ferrari, – говорил он, – каждая деталь должна быть на своем месте». У команд Хитцфельда всегда была строгая иерархия, с одним-двумя лидерами, сотрудниками среднего звена, несколькими молодыми и парой дополнительных игроков, от которых ожидали подчинения и следования указаниям. Сильный коллективный характер его команд, надежность в обороне и упорная работа на поле часто позволяли им превосходить более талантливые команды, включая и знаменитых galacticos мадридского «Реала», компанию мегазвезд, чей подход к футболу, предполагавший показную яркость, индивидуализм и минимум внимания обороне, расценивался многими как анафема для немецкой футбольной культуры. Успехи Хитцфельда на международной арене, добытые с помощью системы с «чистильщиком» в обороне, были символами неповиновения: они показывали, что с традиционными добродетелями – «беги, сражайся, снова беги» – пока что не покончено.

Потому его отказ откликнуться на зов Родины был встречен с непониманием, граничившим с отрицанием. «Весь немецкий футбол хочет Хитцфельда, – воскликнул генеральный менеджер дортмундской «Боруссии» Михаэль Майер. – Пришла пора ему дать что-нибудь немецкому футболу». Но он уже дал достаточно. Шесть лет у руля сумасшедшего дома, коим была «Бавария», оставили его без сил и энергии. Он выгорел, ему нужна была пауза. Ходили слухи, что «Манчестер Юнайтед» видел в нем преемника сэра Алекса Фергюсона в 2005 году.

«Бавария» – очень чуткая конструкция, словно мотор Ferrari, – говорил он, – каждая деталь должна быть на своем месте».

«Кто может склеить осколки в единое целое?» – вопрошал ведущий ток-шоу. Я понятия не имел. Минимум, которого ожидают от телеэкспертов, заключается в том, чтобы суметь заполнить тишину громким мнением и звучным именем, но тут меня застали врасплох, я не смог назвать ни одного человека, который хотя бы отдаленно походил на того, кто мог бы справиться с этой работой.