Ненастоящий мужчина

Первым союзником стал бизнес, как и в старые времена. Теперь корпорации стали транснациональными и пронизали своими метастазами весь мир. Они могли влиять на власти уже не в пределах одной–двух стран. В их руках появились громадные ресурсы, чтобы подкупать и запугивать политиков, судей, журналистов практически в любой стране мира. Некоторые компании обзавелись даже небольшой собственной частной армией, замаскированной под службу безопасности или что–то подобное. Интерес этих колоссов был следующий. Мы помним, что завоевания суфражизма остановились на том, что женщины получили право зарабатывать деньги и распоряжаться ими. Мы также говорили о том, что мечтой предпринимателей стало не частичное, а полное подчинение семейных бюджетов женщине. Это не выглядело мечтой, потому что в Советском Союзе такое уже было достигнуто, стало быть, это вполне осуществимо. Но к этому замыслу теперь добавился ещё один, более сложный (хотя отлично реализованный, как мы увидим чуть позже). Надо было привить мужчинам женское мировоззрение. Мужчины должны с той же степенью захотеть максимального комфорта здесь и сейчас. Они должны лишиться стратегического мышления. Их желаниями должны стать не цели пассионария, не долговременное благополучие семьи и личного бизнеса, а обычные вещи. Как у римлянок времён Катона: роскошные одежды, драгоценности, дорогая еда. Мужчин нужно свернуть на путь потребления, максимальных покупок ненужных вещей. Желательно в кредит. А для этого необходимо выщелочить мужчин, лишить их всего мужского. Это тоже имело свои заделы: в СССР такое выщелачивание отлично получилось с помощью женского воспитания. К тому же развал семьи, атомизация общества могли удвоить, а то и утроить доход бизнеса ещё через один механизм. Дело в том, что семья покупает слишком мало товаров и услуг из расчёта на одного человека. Одна квартира на троих–четверых–пятерых, один холодильник, одна газовая плита и так далее. Развали семью — и бывшие супруги купят себе уже две квартиры, два холодильника и т. п. — по одной единице товара на каждого.

Вторым союзником феминисток стало государство, а вернее, правящие верхушки стран, которые выбрали путь «либерализма». Дело в том, что любая государственная машина (кроме, разве что, военной демократии) основана на механизмах принуждения народа делать то, что нужно власти. Как бы ни пели демократы, республиканцы, монархисты, коммунисты о благе для народа — всё это обычная пропаганда. «Либерализм» же не имеет никакого отношения к настоящему либерализму, а представляет собой марксистскую диктатуру слабого, диктатуру меньшинств, то есть тоталитарный строи с жесткой цензурой и подавлением инакомыслящих. Совершенно ясно, что диктатура слабых не может существовать в условиях, когда существует сильный, уверенный в себе, защищённый правами мужчина. Сильные духом, сплочённые мужчины вообще представляют собой угрозу любой диктатуре, а уж для «либерализма» они смертельны. Идеальный для него мужчина должен быть максимально ослаблен, подавлен, лишён воли. Он должен ощущать себя неполноценным, он должен постоянно бояться и быть вне закона, как бы он себя ни вёл. Сама мужественность должна стать наказуемой.

Как и в Советском Союзе, первый удар был нанесён по религии и морали. Атеистическая пропаганда усилилась, но ещё более глубокой была работа с нравами. Проект переделки нравов под первобытный промискуитет назывался «сексуальная революция». Это был уже знакомый нам процесс высвобождения инстинктов в самом буйном виде. Все, кто противился этому, объявлялись ханжами, морализаторами и всячески высмеивались. Разврат стал обыденным, целомудрие, верность супругу — устаревшими. Случайный секс в клубном туалете с малознакомым человеком стал нормой и для девственницы–подростка, и для замужней женщины. Коллонтай была бы счастлива, увидев, что её идеи нашли поддержку во всём цивилизованном мире.

В университетах, словно черви после дождя, появлялись кафедры женских наук, на которых «научно» обосновывались феминистические идеи. Что–то вроде кафедр и институтов научного коммунизма в СССР. «Открытия» были поразительными. Оказалось, мужчина по своей природе есть насильник, убийца и угнетатель. Всё новые и новые «научные» статьи «обнаруживали» антисоциальные природные задатки, связанные с мужским полом. Примерно так же, как «учёные» Третьего Рейха находили неисправимые пороки у «неполноценных» рас и наций. С поправкой, что новой неполноценной расой объявлены мужчины. Историки активно доказывали вред патриархальной семьи для общества. Социологи обнаруживали вал мужского насилия против женщин. Любая форма драки, бытовой потасовки, причинения вреда здоровью женщины тут же трактовалась как целенаправленное мужское насилие против женщин, основанное на врождённой мужской ненависти к женскому полу. Даже если мужчина защищался от пьяной дамы или психопатки.