Ненастоящий мужчина

Далее были определены «угнетаемые» меньшинства, которые претендовали на повышенную справедливость (почти в стиле Оруэлла, где все животные равны, но некоторые — равнее). Равнее других оказались представители негроидной расы (даже там, где они составляли подавляющее большинство населения), гомосексуалисты, представители нехристианских религий, инвалиды и женщины. Если расовая дискриминация действительно имела место быть (например, в виде ресторанов, кинотеатров «только для белых»), если «иноверцы» долгое время не могли занимать в Европе разные высокие чины, а некоторые нации целенаправленно уничтожались в Третьем Рейхе, если инвалиды в силу потери трудоспособности физически не могли работать на уровне здорового человека, если геев до некоторого времени преследовал закон, то каким образом здесь оказались женщины непонятно. Они не меньшинство (их в обществе более 50%, а в дееспособном возрасте доля ещё выше, около 60%), к тому же не угнетаемое. Однако непонятно это только для того, кто не видит в «либерализме» мощного марксистского фундамента. Именно Энгельс объявил женщину угнетённой — отсюда и вся история. Вместе с «меньшинствами» были определены и «большинства», то есть угнетатели, чей «деспотизм» надо всячески ограничивать. В число «деспотичных большинств» попали представители европеоидной расы, мужчины, гетеросексуалисты и христиане. А если это все складывалось воедино, то такой человек считался истинной угрозой обществу.

Нас касаются дела мужчин и женщин, поэтому перейдём непосредственно к ним. Движение суфражисток, добившись равноправия для женщин, вовсе не самоликвидировалось, как того следовало бы ожидать. Казалось бы, всё верно: женщины хотят равных прав с мужчинами, и эти права получены. Уже легализованы разводы и аборты, получено право на образование и труд, право единолично владеть имуществом, даже в браке. Избирательное право, право занимать какие угодно должности, вплоть до президента. Корпорации получили дешёвую рабочую силу и удвоили, а то и утроили продажи за счёт перераспределения денег между мужчиной и женщиной. Цель движения достигнута, чего ещё надо?

Одержав победы, женские движения, называемые теперь феминистическими, вошли во вкус. Став равными, женщинам захотелось стать ещё равнее. Они уже требовали привилегий по сравнению с мужчинами. Аргументация была простой, как валенок: «нас угнетали веками и тысячелетиями, хотим отыграться. Теперь вы обязаны страдать. Требуем больше льгот и привилегий». Примерно такой же принцип, который исповедует институт дедовщины в армии. С тем лишь уточнением, что женщин никто не угнетал.

Эти растущие аппетиты феминисток были сродни желаниям старухи из сказки о золотой рыбке. В конце концов она захотела стать владычицей морскою, чтобы уже сама рыбка была у неё на посылках. Феминистки уже не довольствовались равными правами. Их целью — теперь уже негласной — стала неограниченная власть, в том числе и над мужчинами. Становились реальностью чаяния Энгельса о мировом матриархате, помноженные на инстинктивное стремление человека к неограниченной власти и возведённое в степень бесконечной человеческой жадности.

Как и в далёкой Советской России времён Ленина, Троцкого и Коллонтай, была объявлена война семье. Правда, на этот раз феминистки стали действовать по–другому. Они учили ошибки российских социалистов. Перечислим их. 1. Хотя номинальный развал семьи был доведён до логического завершения, по факту семья сохранилась из–за того, что не была подорвана её основа: религия и мораль; 2. Мужчины, хотя и были лишены полномочий главы семьи, сохранили свою позицию полноправных членов общества, и, пользуясь своими природными данными и способностью к кооперации, остались в большинстве в бизнесе, науке, управлении; 3. Женщина, хотя и получила права наравне с мужчиной, не обрела отчётливых привилегий. Патриархальные — не в счёт.

Так сформировались основные негласные задачи феминизма: разрушение морали, нравственности и религии, законодательное лишение мужчин прав, максимальное ослабление мужчины и его позиций в обществе, разобщение мужчин, получение максимума привилегий.

Как и несколько десятков лет назад, у феминизма появились влиятельные союзники. Мечты феминисток о власти их не занимали. Эти союзники имели собственные корыстные цели.