Ненастоящий мужчина

Дабы не растекаться мыслями по древу, начну с главного: Нынешнее семейное законодательство и судебная практика стимулируют брачно–разводный аферизм, делая развод выгоднее брака и давая значительные правовые преимущества и прямую финансовую выгоду тем, с кем по решению суда остаются дети.

Вот, собственно, весь тезис, в котором сокрыт огромный деструктивный смысл.

Перейдём к расшифровке.

Семейный кодекс Российской Федерации вывел свою суть из семейного кодекса СССР, почти не учитывая (или учитывая лишь формально) трёх факторов.

Первый фактор имущественный. У людей появилась частная собственность. Вернее, она была и раньше, но весьма незначительная, поскольку частного бизнеса не было (фарцовщиков и наркоторговцев не учитываем), не было накопления капитала. Квартиры простых людей, дачи начальства — всё было государственным, то есть гражданам не принадлежало. Ни продать, ни завещать жильё люди не могли. Правда, на закате советской власти появились кооперативные квартиры, но и те нельзя было ни продать, ни завещать. Сколь–либо значительных сбережений тоже не было. Сейчас у людей есть возможность создавать капитал, чем многие и занимаются. Если при советской власти все были одинаково бедны, то нынче есть миллиардеры, миллионеры, те, кто сводит концы с концами, и те, кто живёт за чертой бедности, причём имущественное расслоение общества очень значительное — вплоть до кастовости. Сюда же ещё отнесём фактически неработающие социальные лифты (один из главных признаков кастового общества): элита обновляется за счёт детей элиты, средний класс обновляется за счёт детей среднего класса, беднота — за счёт детей бедноты. Если проследить биографию нынешних политиков, олигархов, то будет видно, что все они — выходцы далеко не из простого народа и уже на старте карьеры имели значительное преимущество по сравнению с другими людьми, что и решило исход дела. Не спорю, есть личности, которые выбиваются из низов в большие начальники. Но количество таких случаев настолько мало, что «подъём» следует объяснять не социальными лифтами, а исключительными личными и деловым качествами и чертовским везением. Казуистика, а не закономерность. Перейти в более высокую касту, не обладая исключительными личными и деловыми качествами, можно только «присосавшись» к человеку из этой касты, иным словами, найти себе «толкача», который будет тебя продвигать — за деньги ли, за красивые глазки ли — не столь важно.

Второй фактор — мораль, нравственность, воспитание и, соответственно, отношение людей к аферизму как к таковому. Дабы не пускаться в пустые споры, согласимся, что жулики были, есть и будут при любом строе в любой стране. Но, как говорил Глеб Жеглов, правопорядок в стране определяется не наличием воров, а умением властей их обезвреживать. Я бы перефразировал и сказал, что правопорядок определяется ДОЛЕЙ аферистов в обществе, ОТНОШЕНИЯ ОБЩЕСТВА К НИМ и, разумеется, способностью правоохранительных органов бороться с ними.

Что же получается? В советский период (не будем брать царскую Россию, нравы которой до конца не удалось сломить даже большевикам) меркантильное, потребительское отношение к людям осуждалось. Проповедовались человеколюбие, альтруизм, командный дух, честность. «Мещанство», «вещизм» осуждались. Сейчас, живя в период всеобщего «кидалова», мы снисходительно смеёмся над советской моралью, она кажется нам фальшивой и пафосной. В настоящее время умение обмануть ближнего называется «умением жить», «деловой хваткой», «коммерческой жилкой». Разумеется, способность надуть того, кто тебе доверяет, своего партнёра, друга, коллегу никакого отношения к «делу» или «бизнесу» не имеет. Однако в смутное время, в котором наша страна пребывает с конца 80‑х гг прошлого века, все нравственные ориентиры не только сбились, но и инвертировались. Вместо правды и доверия ценится ложь и недоверие, вместо партнёрства — «кидалово». Одновременно подобный образ жизни широко рекламируется СМИ, бульварными романами, фильмами (в особенности сериалами). Дети, подростки, молодёжь видит, что, работая, много не заработаешь, а обманывая, кидая и отжимая, будешь успешен, богат, знаменит. Тебе будут завидовать, как подростки 90‑х (мои ровесники) завидовали бандитам и тем, у кого бандиты родители. Хотеть стать инженером, врачом или офицером считалось признаком «лоха». И это не среди низов, а во вполне благополучном подростковом сообществе среднего класса. Потребительство уже настолько въелось в сознание людей, что стало частью их сущности. «Отжать», «кинуть» партнёра, ввязаться в аферу — всё, что угодно, лишь бы только получить заветную безделушку. Любое упоминание нравственности или даже здравого смысла здесь вызывает лишь улыбку. Но — самое главное — ОБЩЕСТВО ЭТО НЕ ТОЛЬКО НЕ ОСУЖДАЕТ, НО И ПРИВЕТСТВУЕТ И ВСЯЧЕСКИ ПООЩРЯЕТ. Иными словами, ближние стали для людей не более чем инструментом достижения эгоистических интересов, и общество не против.