Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей

Мальчиков разбудил протяжный настойчивый звон колокола. Ваня вскочил первым. В узко прорубленное окошко кельи пробивался тусклый свет. Было еще очень рано. Но во дворе, куда любопытствующий Ваня постарался скосить глаза из окошка, толпились люди в длинных темных одеждах — рясах. Ваня затормошил друга, открывшего было глаза, но тотчас же отвернувшегося к стене и натянувшего для верности на голову рогожку, которой укрывался.

— Все во двор спускаются, айда и мы. Они скатились с высокого крыльца на лужайку, где их окликнул вчерашний монах отец Феодосии и сделал им знак присоединиться к стайке мальчишек в таких же, как у наших ребят, полотняных одеждах.

Ваня и Вася встали позади всех. Семеро мальчиков, с интересом на них оглядываясь, заподталкивали друг друга:

— Чудиновьскоѣ слободы кузнеца сыны… Изгорѣла есть слобода, а отрочата уцѣлѣла, да умомъ помрачила ся и речета гугниво… отець Феодосии тако сказаеть…

Услышанное обрадовало Ваню.

— Пусть так и думают, — шепнул он другу. — Подозрений меньше — кто, да чьи, да почему так плохо по-древнерусски говорим.

Кудрявый, дочерна смуглый мальчик продолжил, верно, прерванный появлением Вани и Васи рассказ:

— Не вѣдаете, яко же въ Резани было, егда татарове напали суть на Русь. Резаньци въбѣгли въ церкъвь и затворили ся въ полатѣ, погании же татарове отъбивъше двери, зажьгли церкъвь, и вси людие изгорѣли. Бѣда была, яко не мочно мнѣ вамъ всего и сказати.

Ребята наши замерли, вспомнили Прохоровы слова о страшном Батыевом нашествии, дохнуло на них жаром близкого рязанского пожарища. «Не уцелеем, пропадем…» — подумалось обоим сразу, и они крепко взялись за руки, сознавая друг в друге надежду на спасение.

Неожиданно Ваню дернул за рукав беловолосый мальчик, чуть пониже его ростом, с задиристым вздернутым носом, сплошь покрытым веснушками:

— Ты еси Иванко?

Ваня кивнул, не зная, что отвечать.

— А тотъ Василько есть? — продолжал интересоваться мальчик. Вася застенчиво пожал плечами, как бы подтверждая, что именно он и есть тот самый «Василько».

— Зовуть мя Онфимъ, — мальчик дружески похлопал Васю по плечу. — Не боита ся. Никто сде васъ не приобидить. Отець Сергии васъ грамотѣ научить. Будита грамоту добрѣ свѣдити. Отець Сергии есть ученъ и премудръ мужь, книгы пишеть. Отьци наши даяли суть насъ ему на ученье книжьное.

Онфим помолчал, не дождавшись ответа от робевших вымолвить слово мальчишек, добавил:

— А отець Феодосии научить насъ, како люди исцѣляти. Оже кто въпадеть въ недугъ, отець Феодосии цѣлить его отъ немочи. Отець Феодосии цѣлѣбьны травы съвѣдаеть, събираеть ихъ: и беленъ, и ковылу, и кропиву, и куколь свѣрѣпицю, и лебеду, и осотъ, и напороть. Да зелие варить. Оже кто въпадеть въ черную кручину, али въ гортаньную печаль, али въ трясцю, али в сухоту, зелие се тому человѣку цѣльбы творить.

Снова не получив ответа от дичившихся «погорельцев», Онфим решил и отступиться от них, да вспомнил про азбуку, которую отец Сергий наказывал передать новичкам. Онфим встряхнул холщовый мешочек и, мотнув белобрысыми вихрами, протянул Ване золотистую, правильной формы липовую дощечку. На дощечке с обеих сторон были аккуратно вырезаны буквицы азбуки.

Из церкви выглянул маленький белобородый старичок, это и был отец Сергий, и махнул рукой сбившимся на поляне ребятишкам, те привычно и спешно двинулись на его зов. У входа мальчики чинно перекрестились, низко поклонились иконе, висевшей над дверью. Ваня и Вася, запоминающе приглядываясь, старательно повторили их движения, осенили себя крестным знамением, метнув «двоеперстие» правой руки — сложенные вместе указательный и средний пальцы — со лба на живот и с правого плеча на левое.

В церкви было светло и празднично от зажженных возле икон свечей, от яркими светляками горящих лампад. Монахи стояли лицом к небольшому возвышению, как потом узнают ребята, место это в восточной части церкви называется алтарем. Алтарь был отгорожен от средней части храма иконостасом — выстроенными в несколько ярусов рядами икон.

Уже знакомый ребятам игумен Арсений, непонятно, но красиво выпевая слова, читал лежавшую на столе в алтаре книгу. И что стол этот называется «престол», а книга, лежавшая перед Арсением, — Евангелие, и что игумен Арсений потому и зовется игуменом, что старший в монастыре, глава его, настоятель, — и это Вася и Ваня узнают потом, на уроках отца Сергия. А сейчас глаза торопились разглядеть и запомнить все вокруг.

— Служьба церковьная ведеть ся тако, — подсказал ребятам Онфим, вставая рядом с ними у северной стены храма, сбоку от алтаря, сюда привел своих учеников отец Сергий. Вася и Ваня запрокинули головы. Стены церкви были расписаны фресками, с них строго и тревожно глядели лики святых, их темные фигуры были облачены в ниспадающие мягкими складками одеяния. Казалось, что добрые, высокие люди с фресок со всех сторон обступают молящихся, ограждая их от напастей сомкнутым надежным кругом.