Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей

— Красота! — похвалился Онфим «погорельцам», робко стоявшим в стороне от остальных мальчиков. — Христолюбивый князь украсилъ есть церкъвь всякыми красотами, добрѣ церкъвь украсилъ и иконы на золотѣ добрымь писаниемь устроилъ, яко же подобаеть церкъви на красоту.

Ни Ване не доводилось прежде бывать на церковной службе, ни Васе, но обоим представлялась она чем-то темным, давящим, тревожным, где грустные лица у всех и покорно опущенные головы. Здесь же оказалось все не так. И радостно — праздничный свет свечей и лампад, и добрые лики святых на фресках, и лица у всех осветленные, и покойные напевные голоса, и общий хор такой теплый, такой искренний, что все тревожившее ребят, пугавшее неизвестностью вдруг освободило их. Впервые на древнерусской земле им стало покойно, и подумалось вдруг, что все будет ладно, все будет хорошо. Не заметили ребята, как служба прошла, как произнесено было последнее «аминь».

Выступил вперед игумен Арсений. Каждое его слово старались понять ребята, не все разобрали, но в главное вникли.

— Многу печаль в сердьци своемь вижю васъ ради, чада, — говорил игумен Арсений. — Не тако скорбить мати, видящи чада своя боляща, яко же язъ, грѣшьныи отець вашь, видя вы боляща безаконьными дѣлы. Молю васъ, братье и сынове, премѣните ся на лучьшее, обновите ся добрымь обновлением!». Страшьно есть, чада, въпасти въ гнѣвъ Божий. Какие казни отъ Бога не восприяхомъ? Не плѣнена ли бысть земля наша? Не взяти ли быша гради наши? Не вскорѣ ли падоша отьци и братья наша трупиемь на земли? Не ведены ли быша жены и чада наша въ плѣнъ? Не порабощени ли быхомъ оставшеи горкою си работою отъ иноплеменникъ? Се уже колико лѣтъ продолжаеть ся томление, и мука, и голоди, морове животъ нашихъ, и въ сласть хлѣба своего изъести не можемъ, и въздыхание наше и печаль сушать кости наша. Кто же ны до сего доведе? Наше безаконье, наши грѣси, наше непослушанье, наше непокаянье. Доколе не отступимъ отъ грѣхъ нашихъ? Пощадимъ себе и чадъ своихъ. Азъ бо, грѣшьныи вашь пастухъ, повеленое Господомь творю, слово Его вамъ предаю. Убоите ся, въстрепещите отъ зла, сътворите добро! Послышались возгласы:

— Господи, вижь смирѣние наше, отпусти вся грѣхы наша, възврати ярость Свою отъ насъ!

Горькие слова проповеди отца Арсения заставили задуматься Ваню с Васей. Ведь им отныне здесь жить, видеть, как терзают Русь иноплеменники — татары, шведы и немцы, а быть может, и погибнуть под их мечом.

Монахи в смиренном поклоне подходили к игумену под благословение. Он возлагал им на головы свои руки и отпускал с благодатными словами молитвы.

Ваня заметил вдруг, что Онфим, прислонясь к стене, тонким металлическим стерженьком старательно выцарапывает на голубом поле фрески какие-то буквы. Делал он это украдкой, постоянно оглядываясь. Присмотревшись, Ваня сложил написанные буквы в слова, получилось странное заклинание: «Господи, помози рабу Твоему Онфиму!»

— Ты зачем стены портишь?! — Ваня возмущенно дернул Онфима за рукав и даже забыл подумать, что Онфим по-русски не понимает.

В ответ Онфим покачал белобрысой головой и протянул стерженек Ване:

— И ты тако напиши!

Ваня, сам не зная почему, послушно взял стерженек, мягко, как карандаш, легший в его ладонь, и тоже склонился над фреской.

Нижнее, свободное от росписей лазурное поле фрески оказалось почти сплошь исчерчено надписями. Здесь на разные голоса жалобно взывали к Богу чужие беды, горести, страхи:

…«Семенъ писалъ въ бѣдѣ»… «Охъ душе грѣшнои»… «О Пресвятая Богородице, избави мя отъ бѣды»… «Охъ, охъ, тъшьно, Владыко, нѣту поряда»…

«А что, если это поможет спастись?» — с надеждой подумалось Ване, и, минуту помедлив, он процарапал на еще не исписанном голубом пятачке:

«Господи, помози… " Больше слов сюда не уместилось, но и этой коротенькой молитвой Ваня немного укрепился, отпустил давивший сердце неутолимый страх.

После службы отец Сергий повел своих подопечных через монастырский двор в низенькое бревенчатое здание, в просторной горнице которого стояли лавки. Мальчики быстро заняли свои места. Новеньких усадили на последнюю, стоявшую у стены скамью, здесь же примостился опекавший их Онфим, привычно разложив на коленях кусочки бересты.

Урок начался с молитвы. Стоя, мальчики хором повторяли за отцом Сергием знакомые Ване по бабушкиным чтениям слова молитвы Господней:

Ваня и Вася шевелили губами, делали вид, что повторяют молитвенные слова, но губы боялись непонятных слов. Это не ускользнуло от внимательного взгляда отца Сергия, который, решив, что погорельцы еще не оправились от пережитого горя, не поставил им этого в укор.

После молитвы начался урок истории, как поняли мальчишки, прислушавшись к размеренному чтению толстой в обтянутых кожей досках книги: