Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей

— Сестра моя Марья, — объяснил он Васе и Ване, счастливо улыбаясь.

Мать поставила на стол большую миску, полную пареной репы, щедро политой маслом, раздала мальчикам деревянные ложки и налила по кружке теплого парного молока. Вася жевал и думал, что теперь его мама не сможет вот так же поставить перед ним тарелку, налить молока и сесть, подперев ладонями подбородок, любуясь на сына. Мама была очень далеко — в двадцатом веке…

Еда разморила ребят. Заботливая молчаливая хозяйка постелила «погорельцам» в летней, холодной, избе на широких лавках и ушла, пожелав «покойной ночи».

Оставшись одни, Ваня и Вася осмотрелись. Одна дверь в холодной избе вела в кладовую. Другая же обрывалась вниз: хозяин не успел пристроить к ней второе крыльцо. Летняя изба служила пока складом всяких хозяйственных мелочей, здесь стояли жернова, хозяйкин ткацкий стан с незаконченным полотном, прялка с приготовленной для работы куделью.

— Вань, — почему-то шепотом проговорил Вася, — где теперь Митю с Прохором станем искать?

— Утром видно будет, найдем, — как можно бодрее отвечал Ваня, хотя сам он мало верил в счастливый исход их приключений.

Проснувшись утром, Ваня и Вася быстренько натянули на себя порты и рубахи, выглянули в открытую дверь теплой избы. Оттуда доносились приглушенные голоса, это тихо переговаривались хозяева, очевидно, боясь разбудить ребят и спящую в люльке девочку.

— Поклонъ куме, свекру да свекрови. А свекрови се монисто дажь да скажи: отъ невѣстъкы то монисто, отъ Дарьи, — слышался напевный голос Онфимовой матери.

— Добро, кума, — прогудел в ответ густой бас. Хозяина баса мальчишкам разглядеть не удалось. Он сидел в «красном» углу избы под божницей и был заслонен от ребят спиной Онфимова отца.

— А блюдо съребрьно тестю и тещи моимъ посылаю, — Онфимов отец выставил на стол засиявшее голубым светом блюдо и добавил: — А шюрину глаголи, да бы шелъ въ Новъгородъ, князь бо полкы събираеть.

— Шюринъ не придеть, — хмуро ответил кум. — Сказаю вамъ. Вся Чудиновьская слобода изгорела есть. Васъ помочи зовуть домы ставити изнова.

— Ваня, — не обратив внимания на последние слова гостя, полюбопытствовал Вася, — это кого они там называют — кумъ, кума, свекръ да свекровь?

— Да ничего особенного, — досадливо зашептал Ваня, последние слова гостя его насторожили, а Вася слушать мешал, — «Свекръ» и «свекровь» для жены — родители мужа. А сама она им доводится невесткой. Муж же называет родителей жены — «теща» и «тесть». А они зовут его «зять».

— А «шюринъ» это кто? — не до конца понял Вася.

— Тихо, — требовательно скомандовал Ваня, но все же объяснил: — Муж зовет шурином брата жены. Да не мешай, Васька. Про Чудиновскую слободу речь.

Они затаили дыхание.

— Прошю тебе, куме, ѣхати въ Чудиновьскую слободу ставити домы изнова, — настойчиво повто рил бас.

— Да како же мнѣ ѣхати, — запротестовал отец Онфима. — Али ты не слышалъ вѣсти, яко идеть на насъ Биргеръ ратью, и нынѣ князь Олександръ Ярославичь полкы събираеть новъгородьскыя.

— А мы, слобожане, князю нѣсмъ помочьникы, — отрезал бас гневно. — Он есть ворогъ всимъ слобожаномъ, на полюдье ходить, насилие въ слободѣ творить.

— А мы, Микуло, не князю помочи идемъ. Мы за Русьскую землю станемъ да за Господинъ Великыи Новъгородъ головы сложимъ. И ты намъ, Микуло, в семь дѣлѣ нѣси съвѣтъникъ, да!

Отец Онфима в гневе привстал, поднялся и Микула, но хозяйка протянула к ним руки:

— Господь съ вами, не гнѣваи ся, куме. Како полци воротяться, тако приидемъ помочи домы ставити. А нынѣ Иванъка Чудиновьскаго кузнеца чады възьми дому.

Мальчики стояли в сенях огорошенные. Во вставшем со скамьи гневном басовитом куме оба уз нали слободского старосту Микулу, того самого, что заточил их в поруб. Бежать надо, но куда? Ок на теплой избы выходят прямо во двор, и их, убегающих с крыльца, сразу заметят. Ваня вспомнил про недостроенное крыльцо холодной избы. Заскочив в ее прохладный полумрак, ребятишки разом налегли на дверь и вывалились в открывшуюся дыру.

Круглый дворик, на который они попали, был мастерской Онфимова отца, серебряных дел мастера. Здесь на длинных столах были расставлены готовые заказы: оклад к иконе, серебряная чаша — потир, обложка — оклад на Евангелие. В ящичках, поставленных друг на друга, разложены были приготовленные к продаже бусы, серьги, подвески, крупные височные кольца, рясны.

Во дворике, однако, их могли скоро найти. Ваня взобрался на один из столов, уцепился за верхнюю кромку частокола и, подтянувшись на руках, в мгновение ока перемахнул через стену. Вася последовал за ним.

Теперь беглецы стояли на бревнах мостовой и глядели, как валит по улице народ, все направлялись через мост к кремлю, раскатисто и призывно звонил оттуда колокол.

— Князь велѣлъ есть съзвонити вѣче въ кремлѣ, — услышали мальчики разговор в толпе. — Поведеть вои на Биргера, събираеть полкы новъгородьскыя.

— Понял, — Ваня весело подмигнул Васе. — Здесь наши студенты. Наверняка с князем в город приехали. Надо идти в кремль.

Вече