Неоконченное путешествие Достоевского

<ОНА:> Что это вас не видно, дорогой друг? Я беспокоюсь о вас. <…>…вы не были уже целую неделю. Если б мне не сказали, что вы в добром здоровье, я подумала бы, что вы хвораете. Боже мой! Что же с вами? У вас нет никаких дел и огорчений, иначе – льщу себя этой надеждой – вы тотчас же пришли бы поделиться ими со мной. Значит, вы больны!

Успокойте меня поскорее, прошу вас. Прощайте, дорогой друг; и пусть это «прощайте» принесет мне от вас «добрый день».

<ОН:> Я еще ничего не могу сказать вам. Жду, когда буду лучше осведомлен, и это случится рано или поздно. Пока будьте уверены, что обвиненная невинность найдет пламенного защитника и клеветники раскаются, кто бы они ни были.

<ОНА:> Знаете, ваше письмо пугает меня! Что вы хотите им сказать? Я перечитала его раз тридцать. Право, ничего не понимаю.

<ОН:>…знаете ли вы, как искуплю я свои ошибки в течение недолгого времени, которое мне еще осталось провести возле вас? Я сделаю то, чего не сделает никто, кроме меня, – откровенно скажу вам все, что о вас думают в свете. <…> Несмотря на мнимых друзей, вас окружающих, после моего отъезда можете проститься с правдой: вы уж не найдете никого, кто бы сказал ее вам.

<ОНА:> Я не поняла вашего утреннего письма; я сказала вам это, потому что это правда. Сегодняшнее вечернее понимаю; не опасайтесь, чтобы я стала когда-нибудь отвечать на него: я постараюсь поскорее забыть его.

Степан Трофимович Верховенский, всерьез поссорившись с Варварой Петровной Ставрогиной, готовится навсегда бросить свою amie.[98] Можно ли принять приведенные выше строки за их эпистолярную беседу, которую Достоевский набросал в рабочих тетрадях, но так и не включил в основной текст романа? Да, милые друзья имели обыкновение беспрестанно, в течение двадцати лет, писать друг другу – и когда оба жили под одной крышей, и когда Степан Трофимович перебрался в свой домик в имении Варвары Петровны. Эта героиня Достоевского, как и «она» из приведенных выше писем, гордилась своим здравым смыслом и, хотя в последнее время и поддалась влиянию новых названых друзей, оставалась предана душой Степану Трофимовичу. Последний, будучи сентиментален, а часто и труслив, отвечал Варваре Петровне взаимностью.

Действительно, между героями Достоевского и авторами процитированных строк есть несомненное сходство. Волевая женщина средних лет пишет сентиментальному и робкому мужчине того же возраста. Она раздражительна. Его беспокоят воображаемые заговоры и преследования. Она явно некрасива; он, как это ни смешно, гордится своей привлекательностью для женщин. На протяжении всей истории их отношений его роль скорее женская, ее – мужская. Она даже поддерживает его материально. Он живет в уголке ее усадьбы, и письма, которые они пишут друг другу, в лучшем случае пересекают разделяющий их парк. Перед нами своего рода госпожа д’Эпине и Жан-Жак из «Исповеди» (1765).