Неортодоксальная психиатрия, анатомия глупости Летопись несбыточных времён

В экономном режиме действие ЦНС не формирует качественные отзывы на окружающую обстановку в ракурсе приемлемых решений (наиболее приемлемых, чем прямая реализация органических потребностей), особенно если это обусловлено не текущим состоянием, а морфофункционально, то есть когда мобилизированность/интенсивность работы ЦНС не увеличивает эффективность принимаемых решений. Ведь ради результативных решений нужно усердно работать высшими функциями центральной нервной системы, которые в основном отвечают за вычислительные навыки подключающие через ассоциации наиболее подходящие критерии из памяти для адаптации, чего очень не хочется большинству из живущих форм на этой планете, у которых основной стимул, это выжить без излишнего напряжения и затруднений, либо наиболее привычным образом, порой даже агрессивно отстаивая позиции не утруждающие их лишними вопросами и критериями эффективности, что и выступает основным конформным антагонизмом в процессе социализации обуславливающим уже глобальный тупик для цивилизации и жизни с эволюционной точки зрения. Ведь, когда вопрос выживания решён (организм полностью адаптирован в пищевом и житейском плане), тогда добиться от организма действий выходящих за рамки этой адаптации и привычек очень сложно (например с опорой на критерии цивилизационной выживаемости в долгосрочной перспективе, которых вообще не существует в сознании большинства людей), поскольку у этого подхода нет прямого стимула выживания или он не умещается в сознание/поведение людей морфофункционально, он не составляет образ жизни и не формирует стимул наиболее изобретательной адаптации если организм уже выживает посредством тех функций, которые исполняют адаптационные действия выработанных механизмов его выживания на уровне социальных структур, где происходит даже упрощение способностей из поколения в поколение из-за того, что появляются возможности потребителського плоского выживания без необходимости в творческих навыках и без необходимости решения задач цивилизационной значимости, а это в свою очередь упрощает поведение людей на уровне строения ЦНС в масштабах демографии, что привилегирует наиболее примитивные формы ЦНС среди населения. Но ведь та особь, у которой нет стимула выживания на сознательном уровне, то есть стимула в форме детального понимания конкретных и всеохватывающих закономерностей, может нанести ущерб как собственному организму и образу жизни, так и всеобщим порядкам не имеющим негативных сторон, что склоняет логику принятия решений к криминальному и экстремистичному формату, это склонность социального консерватизма в адаптации и антагонизма несущего отстаивание социальных/пищевых позиций на почве психоэмоциональных лимбических критериев, нежели когнитивных кортикальных/ретикулятивных/моторных и премоторных. Хотя неуклонно следуя за формой подобной адаптации в формировании цивилизационной структуры, люди следуют в тупик и именно её и разрушают, поскольку в рамки социальных инстинктов не разбирающих закономерности жизни в построении среды выживания могут вмещаться губительные вещи (наркотики, суицид, традиционные увечья, либо формальные тенденции, которые идут в разрез с выживанием цивилизации, если рассмотреть их с точки зрения разума). Притом, что социальные инстинкты могут противоречить важным сферам понимания жизни и сокращать выживаемость общества, но социальные формы поведения являются теми же инстинктами выживания, только коллективного, а значит должны напрямую увязываться с всеобщей структурой общества и порядков в нём на когнитивном уровне, а ни на уровне эмоциональных привязанностей и деструктивных поведенческих склонностей в процессе конкурентной социализации. Конкуренция должна быть исключена из цивилизованного общества, поскольку всё можно реализовать через расчёты, прогнозирование и учёт, ведь кульминацией любой конкуренции является убийство, деструкция или депродуктивная узурпация, а значит, что в превалировании конкурентной формы поведения цивилизация невозможна. Очень сложно заставить организм или социальную среду делать то, что выходит за их рамки или не входит в их рамки адаптационных качеств, пока выживание с помощью этих качеств не перестаёт приносить успеха (полового, пищевого, нейрогормонального, социального). Хотя это чревато массовыми вымираниями и именно так исчезают виды жизненных форм и отсеиваются те качества, которые позволяют приспособиться, что и есть по сути эволюция, но проблема в том, что на глобальном уровне биогенной адаптированности человека остановился отсев выживаемости в плане улучшения адаптационных качеств, далее это может происходить исключительно когнитиным образом, иначе жизни просто некуда прорастать/дифференцировать свою выживаемость относительно меняющихся обстоятельств, машстаб изменения которых безграничен, а значит и потребность адаптации к ним тоже не имеет границ. Благодаря адаптации разного уровня продолжительности возникла эволюция, рост, то есть тот мизерный процент выживших и приспособившихся, который не всегда имеется – всегда является выходом за пределы адаптационных качеств выживания предыдущих жизненных форм и поколений посредством изменения качеств приспособления, либо ситуативная возможность не умереть без изменения качеств или даже в форме деградации качеств (выработка, отсев наиболее адаптивных форм метаболизма, ситуативная изолированность от ущерба, либо в случае глобализированного человека – поиск приемлемых решений, для которых человек к сожалению не всегда находит стимул, а может и не имеет его вовсе в форме структуры своей нервной системы, где можно видеть следствие обширных регрессий разного толка). Ведь особенность адаптационных качеств и ригидности организма при полной адаптированности к определённым условиям заключается в том, что когда резко меняются условия среды, это влечёт вымирание, то есть организм не может резко измениться, он изменяется с истечением многих поколений, умирающих и пытающихся выжить приспособляясь к любым условиям, это суть биогенной эволюции, но мы находимся в ситуации, когда возможности биогенной выживаемости/эволюции полностью исчерпаны для цивилизации в планетарном масштабе, а выжить, увеличить и продлить выживаемость человека можно исключительно за счёт предусмотрения событий, то есть за счёт когнитивного взгляда на вещи и на их достоверность, где основная проблема в том, что это никак не включено в поведение людей исходно, в организацию и мышление 99,9999% людей, что пропорционально составляет вероятность выживания цивилизации в существующем виде, если её формат никак не изменить/не адаптировать эволюционно/морфофункционально к событиям большего масштаба, поскольку ход эволюции есть ничто иное, как ход выживаемости и её увеличения, иначе это тупик, учитывая и то, что сам эволюционный процесс всегда инертен, биологичен, то есть не имеет цели, не имеет задачи, это просто пищевая/химическая/метаболическая приспособленность к условиям позволяющим приспособиться, то есть без осознанного воздействия на эти условия (не считая строительства первичных условий выживания и житейских обычаев не выходящих за рамки пищевых потребностей), а значит, что в некогнитивном формате данный процесс так или иначе находится во всеобщем тупике, поскольку выйти из него по градиенту повышения выживаемости можно исключительно когнитивным образом, в ракурсе роста определения обстоятельств и их динамики. Но и здесь жизнь нашла решение и пришла к тому, что адаптационные качества становились всё более гибкими и универсальными, вычислительными, в кульминации чего мы и получили условный венец эволюции приспособившийся к любым условиям на планете. И пик адаптационных особенностей в том, что человек способен понять и понимает, что он адаптирован, как он адаптирован и что из этого следует, но веского стимула для наращивания адаптационной универсальности уже нет на ментальном уровне, и скорей наоборот, происходит рудиментация универсальности в связи с узконаправленными способами выживания в потребительской среде, поэтому либо весь/преобладающий цивилизационный масштаб формирует когнитивный вектор дифференциации выживания, либо это медленный закат человечества. То есть, даже от понимающего всё это человека добиться выхода за пределы имеющейся адаптированности очень сложно, поскольку окружающая его среда может полностью исключать его действия наиболее продуктивного порядка определяя его образ жизни на 100% не глядя на его мыслительные способности. Дело в том, что данная ситуация социального и организационного антагонизма приняла всеохватывающих глобальный масштаб, при этом стремительно наращивая социальную тесноту и ограничения за счёт техногенных достижений прошлых десятилетий/поколений и за счёт достижения других экономических промышленных пределов в скорости воспроизводства базовых условий обеспечения, в параметрах знаний и развития знаний/промышленности, где в данной ситуации происходит суммарный синергический застой, стагнация, поскольку исчезают или являются недостаточными те источнкии развития цивилизации, которые являются для её роста определяющими, то есть наука, технологии и носители ЦНС определяющие развивающийся вектор применения достижений и возможностей формирования достижений. Притом, что применяемость возможностей во многом не зависит от способных людей целиком, где основная проблематика заключается в количественном синергизме социальной среды в виде антагонизма и конформизма, что имеет отнюдь не абстрактную и не информационную форму, а именно неврологическую и поведенческую. Это значит, что данная проблематика может быть решена только неврологически, через ментальное носительство знаний, технологий, промышелнности в качестве их действенного/результативного применения. Ведь если допускается ущерб или безрезультативность в высших сферах достижений, то он допускается на нисходящих уровнях организации социальной среды по умолчанию. А когда высшие порядки теряют эффективность или значимость, то эффективность и значимость обретают порядки нисходящего уровня.