Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

С заметным огоньком в глазах мой гид передал мне полученный лягушачий коктейль с приглашением попробовать. В интересах журналистики я сделала небольшой глоток. На вкус он был сладким и сливочным, а вовсе не отдавал лягушкой. Он был даже довольно приятным, пока я не подумала о том, что там содержится, но никакой пикантности я не ощутила. Хотя многие амфибии выделяют вещества, которые принесли пользу для науки (как и многие традиционные средства), Telmatobius culeus вряд ли мог представлять настоящую фармакологическую ценность. Зато, что касается культурологии, среди народов Анд эти лягушки связывались с плодовитостью, а их изображения восходят к тому времени, когда этим регионом еще не правили инки.

В средневековой Англии держать во рту лягушку считалось не афродизиаком, а отличным контрацептивом. Непонятно, как это работало, хотя, несомненно, поклонник воздержался бы от поцелуя. В Китае 1950-х годов министр здравоохранения коммунистического правительства рекламировал прием внутрь живых головастиков как предпочтительный метод контроля над рождаемостью. Этот способ оказался заметно лучше древнего китайского рецепта, по которому головастики сначала поджаривались в ртути, что эффективно предотвращало беременность за счет общего отравления всех участников. Тем не менее требовались доработки. Министр приступил к проведению серьезного анализа эффективности предотвращения беременности с помощью головастиков на мышах, кошках и людях. Но 43 % женщин, участвовавших в эксперименте, за четыре месяца забеременели, и в 1958 году живые головастики были официально объявлены не имеющими противозачаточной силы, вероятно, к значительному облегчению женщин (и головастиков) по всей стране.

В разных культурах и на разных континентах, в фольклоре и в науке лягушки связывались с сексом и плодовитостью. Это привело к появлению недоразумений, связанных с извращенной картиной беременности, эпидемий и чумы, которые передавались из поколения в поколение.

Лягушек почитают как богов плодовитости по крайней мере пять тысяч лет. У ацтеков была гигантская жаба по имени Тлальтекутли, воплощавшая бесконечный цикл рождения, смерти и нового рождения. У соседей из доколумбовой Мезоамерики (на тихоокеанском побережье Чьяпаса и юге Гватемалы) почиталось еще более древнее амфибийное божество с неизвестным именем и функциями, которое по форме напоминало жабу, отрастившую ряд массивных сисек. По другую сторону мира, в Древнем Египте, богиню плодородия и рождения Хекат изображали в виде лягушки.

Наиболее вероятный источник этих распространенных мифов – взрывное размножение лягушек. Это чрезвычайно драматический процесс. Их тактика выживания – ошеломить хищников, собравшись в огромном количестве вместе, и выметать столько икры, чтобы ее было невозможно съесть всю. Эти сборища могут быть очень впечатляющими – шевелящаяся масса страстных амфибий, цепляющихся друг к другу по двое, трое и больше днями напролет.

Поскольку почти все амфибии должны размножаться в воде, эти лягушачьи оргии часто совпадают с ежегодными сезонами дождей или наводнениями, которые важны и для людей-фермеров. Древние египтяне, например, полагались для поддержания своего сельского хозяйства на ежегодный разлив Нила. Когда половодье спадало, то оставалась богатая черная почва, на которой взращивался урожай, – и тысячи сексуально озабоченных лягушек. Таким образом, люди усматривали связь между плодовитостью лягушек, земли и человека.

Но откуда появлялись эти полчища лягушек, оставалось великой тайной.

Внезапное массовое появление озадачивало древних философов, которые осмелились предположить, что это сексуальное изобилие вырывалось из самой земли, причем лягушки каким-то образом возникали из животворной воды, смешанной с грязью. Идея о том, что жизнь могла возникнуть из неорганической материи, не ограничивалась лягушками – мы уже сталкивались с этим в истории угря. Она свободно применялась к разным животным, которые, подобно лягушкам и угрям, не обладали явными половыми органами или претерпевали непостижимые метаморфозы. Такие представления периодически возникали в Китае, Индии, Вавилоне и Египте. Аристотель собрал их вместе в одну теорию самозарождения, долгое время воспринимавшуюся всерьез.

Согласно Аристотелевой «Истории животных» (Historia Animalium), некоторые низшие животные «одни в соответствии со своей природой происходят от родителей, тогда как другие образуются не от родительского корня, а возникают из гниющей земли или растительной ткани, подобно некоторым насекомым; другие самозарождаются внутри животных вследствие секреции их собственных органов» [302][303].