Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Как и большинство идей Аристотеля, эта теория была принята с большим почтением. Помимо раскрытия тайны лягушек, в его формулировке имелось объяснение внезапному появлению опарышей в гниющем мясе и неприятному присутствию кишечных червей в человеческих экскрементах. Натуралисты, идущие по его стопам, включая Плиния Старшего, носились с этой идеей, дополняя Аристотелев список животных и описывая самозарождение насекомых из чего угодно, от «старого воска» и «уксусной слизи» до «влажной пыли» и «книг»[304]. Определенные мертвые крупные животные, как полагали, порождают определенных мелких животных: лошади превращаются в шершней, крокодилы – в скорпионов, мулы – в саранчу, а быки – в пчел. Трупы были популярным «источником жизни» во всех представимых формах.

Как ни смешно это кажется сейчас, теория самозарождения долго оставалась популярной и была в ходу даже в XVI и XVII веках. Идеи Аристотеля «созревали» более двух тысяч лет и породили множество сюрреалистических замечаний по созданию жизни. Каждый считавший себя натурфилософом хотел поучаствовать в игре «Самозарождение». Немецкий иезуит Афанасий Кирхер советовал читателям своего опуса 1665 года «Подземный мир» (Mundus Subterraneus) множество рецептов, простых, как горшок лапши. Например, для создания лягушек требовалась всего-то глина из канавы, где они уже обитали, большой сосуд, в который ее надо было поместить, добавить дождевую воду, и – вуаля! – получалась банка настоящих амфибий.

Есть шанс, что кто-то и правда «создал» лягушку таким способом, поскольку не про все виды лягушек известно, что они впадают в спячку на время засухи. Но вряд ли следование инструкциям, порожденным богатым воображением Яна Баптиста ван Хельмонта, привело бы к положительному результату. Этот фламандский химик XVII века должен был бы получить приз за то, что стал Гордоном Рамзи [305] самозарождения, даже если в результате зарождалось нечто не слишком привлекательное. Среди рекомендуемых им «блюд» были ядовитые хищные членистоногие, которых, по его словам, можно получить, заполнив отверстие в кирпиче пучком базилика, покрыв его вторым кирпичом и оставив на солнце. Через несколько дней «пары из базилика, действуя как закваска, трансформируют растительный материал», наполняя дом «настоящими скорпионами»[306]. Для создания мышей он рекомендовал поместить в колбу пшеницу и воду и накрыть ее юбкой «нечистой женщины»[307], и через двадцать один день появится маленький дружок-грызун. Пожалуй, рецепты получения щенков могли бы быть более востребованными.

Теория самозарождения была настолько общепринятой, что, когда великий британский скептик и разоблачитель старинных мифов сэр Томас Браун решился в 1646 году проверить, действительно ли мыши могут образоваться таким способом, его высмеяли. «Он сомневается, могут ли мыши быть порождены разложением! – заметил один гневный последователь Аристотеля. – Этак он может усомниться и в том, что в сыре либо в древесине зарождаются черви; а то и в том, что бабочки, саранча, кузнечики, моллюски, улитки, угри и подобные им порождаются гниющим веществом…»[308] Появление в середине XVII века микроскопа открыло людям крохотные новые миры для изучения и поисков новых истин. Сложившаяся в ту пору группа биологов-экспериментаторов взялась разобраться с этим архаичным поверьем, проведя первые настоящие научные исследования. Среди их лидеров был итальянский натуралист Франческо Реди, который решил самостоятельно проверить устоявшуюся теорию Аристотеля в самой вонючей серии опытов, когда-либо предпринимавшихся в науке (за исключением разве что одюбоновских пряток с дохлой тухлой свиньей).

В течение всего жаркого и влажного итальянского лета Реди раздобыл столько трупов животных – от лягушек до тигров, – сколько смог достать. Затем он усердно последовал рецептам самозарождения, предложенным различными натурфилософами, превратив свой дом в зловонную кухню жизнетворения. Независимо от причудливости или вонючести методов Реди относился к ним со всей серьезностью, каждый раз проверяя, есть ли в них секрет зарождения жизни. В заметках Реди, сделанных им в то странное и смрадное лето, например, записано, как он следовал указаниям своего соотечественника Джамбаттисты делла Порта, что «жабы порождаются из утки, разлагающейся на навозной куче», не один, а целых три раза. К сожалению, писал он, эти попытки «не принесли результата». Он был вынужден сообщить, что Порта, «в остальном самый интересный и глубокий писатель», оказался на деле «слишком доверчивым»[309].

Какую бы тухлую плоть ни использовал Реди, породить ему удалось лишь опарышей и мух. «Я продолжал подобные эксперименты с сырым и вареным мясом быка, оленя, буйвола, льва, тигра, собаки, ягненка, козленка, кролика; а иногда с мясом уток, гусей, кур, ласточек и т. д. Наконец, я экспериментировал с разными видами рыбы: с меч-рыбой, тунцом, угрем, камбалой и т. п. В каждом случае вылуплялись мухи того или иного упомянутого выше вида»[310].