Несгибаемый

Вот только осуществиться его планам было не суждено. Нет, сидор он собрал. И Аксинья к его возвращению налепила и наморозила полную торбу пельменей. Оказывается, они здесь в зимнюю пору являются основным видом сухого пайка. Вот так наморозят их и берут с собой, бывает, что и мешками. Главное, не занести их в тепло, чтобы припасы не растаяли и не слиплись. А так растопил в котелке снег, закинул пельмешки, и пожалуйста, бульон на первое, пельмени на второе. Просто, дешево, сердито и вкусно.

Настоящий вкус пельменей Петр узнал только здесь. До этого домашние ему никогда есть не приходилось. Опять же, говорят, это сибирское блюдо, а значит, и готовят их тут лучше всего. Ну и, наверное, имеет значение то, что Аксинья не пользовалась мясорубкой. Дорогое это удовольствие для вдовы, вот она и орудовала сечкой[11]. Петр еще в своем мире слышал, что при таком подходе вкус у мяса совершенно другой получается.

Словом, собраться-то он собрался без проблем. И оружие подготовил. А вот выспаться не получилось. Аксинья набросилась на него так, словно это было в последний раз. Оно бы и покрутить пальцем у виска, мол, сдурела баба. Но обижать женщину – дурное дело. Если, конечно, можешь. Хм. Как ни странно, Петр мог. Ну или она этого сильно хотела.

Прибыв к дому купца задолго до рассвета, обнаружил, что сани уже на улице, а Завьялов едва не бьет копытом.

– Долго спишь, – встретил он Петра недовольным бурчанием.

– Вообще-то ты говорил подойти к шести. – Пастухов достал часы и отщелкнул крышку: – А сейчас без четверти. Так что я вовремя.

– Вовремя он. Садись давай. Да зайди ты в дом, неугомонная! – подкрепив свои слова жестом, крикнул купец жене.

Та стояла на крыльце, наблюдая за сборами через открытые ворота. Работник, похоже, не закрывал их именно из-за нее. Петр заподозрил, что этот ритуал проводов повторяется от раза к разу.

Петр забросил свои лыжи и палки в специальный ящик вдоль борта кузова. Без них в тайге делать нечего. В крайнем случае снегоступы. Но лыжи все же лучше. Вынул из вещмешка торбу с пельменями и положил в другой ящик. Там уже имелась практически такая же и тоже не пустая. Кстати, ящик этот, как и для лыж, был прикреплен уже кустарным способом и назывался… Пельменным. Вот такая местная сибирская особенность.

Закончив с недолгими сборами, залез в салон. Сиденье так себе, простая широкая скамья с прямой спинкой. Но зато покрыта овчиной с короткой шерстью. Самый простой способ не заработать простатит. Бог весть, знают ли тут название этой болезни, но то, что пятую точку студить не стоит, осознают отлично. Впрочем, в салоне было тепло. Производители озаботились обогревом кабины.

Вообще было бы странно при наличии избыточного пара морозить сопли. Хотя… Признаться, Петр не удивился бы такой несуразице. Ведь первые автомобили не имели печки, хотя водяное охлаждение двигателя было в наличии.

Также внушали оптимизм резиновые уплотнители на дверях. Однако и оттуда поддувало, и утеплителя изнутри никакого. От этого на стенках видна изморозь. Возможно, дальше салон прогреется сильнее и иней пропадет, но все одно не особо комфортно. Очень похоже на БТР. Но с другой стороны, Петр ожидал чего-то похуже. Так что вполне на уровне.

Когда машина увеличила обороты и винт начал шумно рубить воздух, толкая сани вперед, Пастухов вновь бросил взгляд на крыльцо дома. Как только они тронулись, жена Завьялова истово перекрестила отъезжающих.

– Всю жизнь торговлей пробавляюсь. Еще сызмальства с отцом хаживал, и ничего, всегда возвращался целым и невредимым. Ну, почти. Но это не важно. Живой же. А она как только поженились, так каждый раз будто на войну провожает, – недовольно бурчал купец, отчего-то испытывая неловкость перед Петром.

– Так, может, ты ее молитвами и целехонек до сих пор, Игнат Пантелеевич?

– Может, и так. Да только привыкнуть уж пора, – огладив одной рукой бороду, ответил он.

– Ты просто не знаешь, что имеешь, потому и оценить этого не можешь.

– А ты можешь, – хмыкнул Завьялов.

– Я могу только сказать, каково это, когда нет семьи. А как оно в семье, ты прав, я не знаю.

– Угу. Иван сказывал, что ты сирота. Н-да. Твоя правда. Важнее семьи в жизни ничего нет.

– Ты прости за любопытство, Игнат Пантелеевич. А отчего же ты своего сына к семейному делу не приставишь?

– Дело-то это немудреное. Я в основном товар подбираю под заказ. Да и спрос у народа давно уж определился, что-то новое требуется редко. Так что все просто, как мычание. Пускай пока учится. Глядишь, до чего нового додумается.

– А если откажется дело твое принять?