Несгибаемый

– Неволить не стану. Оно ведь знаешь, как говорят: насильно мил не будешь. Так это не только про женитьбу. Ну заставлю я его своим делом заниматься, а у парня, может, какая иная стезя. Вот взять моего прадеда. Охотник был такой, что равных не сыскать даже среди инородцев. У него прямо-таки нюх на пушнину был. А дед не схотел охотой пробавляться, подался в купцы. И батюшка мой, и я по его стопам пошли сами, без понуждения. А вот у сына не вижу тяги к купеческому делу. Он все больше в сторону зятя, Ивана, значит, посматривает. Хочет быть начальным человеком. Посади такого силком, так потом в могиле будешь переворачиваться от того, что он и дело загубит, и себя потеряет.

– Но это же готовый кусок хлеба.

– Это-то так. Но ведь и соперников хватает. Тут ведь зубами хвататься приходится. Я хоть ни одного из татей близко не видел, но уверен, что из всех засад, что на нас были, более половины те, кто хотел мою речку оттяпать. Народ в тайге все больше вдоль речек селится, ну и территории меж купцами по речкам поделены.

– Заболотный? – предположил одного из нападающих Петр.

– Этот вряд ли, – даже покачал головой Завьялов. – Ему бы своей речке с притоками ума дать, куда на мою руку бросать. И потом, будь я хоть малость уверен, что это он, уже давно решил бы вопрос. Эдак куда проще, чем ходить да оглядываться.

– А как же закон?

– А что закон? Тайга еще и не такое покрывала. А человек коли решил тебя порешить, то порешит. Вопрос только когда. И как быть с этим знанием, решать тебе.

Угу. Вот и та парочка, Андрей с Остапом, похоже, смертельно обиделась на Петра. И коль скоро они собирались его на перо поставить, однозначно мирно с ними не разойтись. Придется как-то улаживать вопрос. Хм. Ну или поскорее покинуть Красноярск. Тогда проблема сама собой рассосется.

Поднимая за собой снежную взвесь, сани выскочили на берег Енисея и, скатившись на лед, устремились вниз по течению. Несмотря на то что Петр довольно редко лицезрел этот вид транспорта, он был весьма распространен среди местных купцов. Мало того, аэросани у горожан водились чаще, чем автомобили. Никому не хотелось проиграть в конкурентной борьбе. Ведь аэросани – это не только высокая скорость, но и куда большая грузоподъемность.

А в городе их не встретить из-за их особенности оставлять позади себя чуть ли не целую бурю. По их поводу губернская дума даже приняла специальный указ, согласно которому в аэросанях по городу можно ездить лишь с полуночи и до семи утра. Ну а к лету хозяева и вовсе переводят их в сараи на берегу Енисея.

– Игнат Пантелеевич, а отчего никто не поставит в тайге факторию? Разве это было бы не выгоднее? – полюбопытствовал Петр, скрашивая время в пути.

– Так есть фактории. В городах да селах близ железной дороги.

– Не. Я не про то. В тайге почему не поставить?

– Ага. И охрану минимум в десяток человек. Причем бывалых. Таких, что и сам черт им не брат. Фактория – это уже не один какой-то там купец, получается. Там товару куда как больше. Она все время на одном месте, а значит, можно разведать подходы и устроить внезапное нападение.

– Ну а в селениях?

– В каких? Староверы не позволяют. Купца ненадолго принять – еще туда-сюда, а ставить факторию не дадут даже неподалеку от себя. Веришь, я у них некоторые товары не показываю. Поди продай им курительный табак. Еще и морду набьют. Хотя нюхательный очень даже пользуют. Инородцы, те на месте не сидят. Зимой в одном месте стойбище разбивают, летом в другом, и не факт, что всегда в тех же краях. Вот и выходит, что фактория – дело, конечно, хорошее, но опасное до жути.

– Тебя послушать, так тут одни бандиты бродят.

– Да при чем тут бандиты. Сами же инородцы нападут и вырежут всех, а товар растащат, – отмахнулся купец, уверено управляя санями. – Их хоть и мало, но зато они ужас какие злые. А еще охотники и воины превосходные. Нет тут у царя полной власти. Сибирь – она и есть Сибирь.

Поддерживая весьма резвую скорость, что-то около восьмидесяти километров, ехали примерно два часа. После чего свернули в какой-то неприметный правый приток Енисея. Вообще-то Петр нипочем не догадался бы, что там речка, это купец ему пояснил. Русло пролегло между сопками и торчащими там и тут скалами. Петляло так, что на каждый километр по прямой приходилось наматывать километра три по руслу. И это в лучшем случае. К тому же из-за зигзагов русла скорость сильно снизилась, порой километров до тридцати, а то и вовсе повороты преодолевали с остановкой и разворотом на пятачке.

Но Петр по этому поводу особого разочарования не испытал. Куда больше его интересовали красоты вокруг. Торчащие из белого покрывала серые скалы; сопки с отвесными склонами, поросшие лесом; голые долины; стоящий густой зеленой стеной хвойный лес и редколесье, где смешаны как хвойные, так и лиственные деревья. Если это зачаровывает сейчас, когда все находится во власти зимней стужи, каково же здесь летом?