Несколько жизней Сексуальной Кошки

С друзьями Михаила у Ольги сложились специфические отношения. Они с восхищением смотрели на неё и всячески высказывали свою зависть – мол, повезло Михаилу, такую женщину отхватил! Дальше этого не шло – взрывной характер и крепкое телосложение Михаила останавливали от необдуманных поступков. Но при этом жёны его друзей были совершенно не похожи на Ольгу. Это были толстушки-простушки без образования и амбиций, они изо всех сил держались за своих успешных мужей, прощая им такие похождения, которые Ольга Михаилу не простила бы никогда. На Ольгу они реагировали сдержанно-приветливо, но в свою кампанию не звали, да она и сама не рвалась. Говорить с ними было не о чем – разве что о кулинарии, да о шмотках. Кроме того, Ольга не сомневалась, что эти бабы её тихо ненавидят. Она объясняла это завистью к её успехам, в том числе и у их мужей. Но её такое отношение совершенно не огорчало, скорее она рассматривала это как признание своих достижений.

После того, как они заехали в новый дом, Михаил заговорил о ребёнке. Ольга только пришла на работу в отделение, и уходить в декрет не планировала. На настойчивые просьбы Михаила она отвечала: «Дом построил, теперь деревья сажай, а потом о сыне будем думать». Он хотел именно сына – он уже представлял, как сможет со временем передать ему свой строительный бизнес. Когда Ольга забеременела, Михаил был на седьмом небе от счастья. Он терпеливо сносил все капризы беременной жены, которая, надо сказать, этим активно пользовалась.

Сразу после родов Ольга какое-то время была счастлива – таскать живот ей уже надоело, а тут началась новая жизнь. Будни материнства она представляла довольно слабо. В детстве она играла в «дочки-матери», и поначалу ей казалось, что игра продолжается, просто на новом уровне. Перед прогулкой она пеленала дочку, тщательно повязывала розовый бант, укладывала её в коляску и не спеша прогуливалась по дорожкам в районе, где стоял их дом. При этом она старалась незаметно коситься на прохожих – видят ли они её счастливое материнство? Прохожие видели, особенно молодые мужики. Но Михаила хорошо знали в округе, поэтому дальше завистливых взглядов не шло. Это маленькое пищащее существо было частью её, и это вызывало новое, неизвестное её раньше чувство, и это было круто.

Когда родилась дочка, Михаил был разочарован. Но это было только начало. Когда выяснилось, что у ребёнка проблемы со здоровьем, он стал терять интерес к семейной жизни. Сначала Ольга связывала это с рождением ребёнка – муж переживает, что теперь не всё внимание жены достаётся только ему. Но потом пришла к выводу, что у Михаила была некая идеальная картина семейной жизни, и в какой-то момент объективная действительность перестала этой картине соответствовать – тем хуже для действительности.

Проблемы со здоровьем у ребёнка выяснились довольно быстро, и познаний Ольги в педиатрии хватило, чтобы понять, что проблемы очень серьёзные. Детские врачи охотно шли ей навстречу – сказывалась медицинская корпоративная этика. Но кончались эти визиты примерно одинаково: «Ну вы же сама медик, вы должны понимать…» Постепенно её отношение к ребёнку стало меняться – она стала воспринимать его как биологический объект для обследований. В какой-то момент она поймала себя на том, что она не называет дочь по имени, только «ребёнок».

Сначала они решали вопрос «Кто виноват?», но потом поняли, что теперь более актуален поиск ответов на вопрос «Что делать?» Наверное, это был какой-то психологический кризис семейных отношений, и он возник бы независимо от проблем с ребёнком, но от этого было не легче. Позиция Михаила свелась к простой формуле: «Ты же медик – ты должна знать, что надо делать. В крайнем случае, спроси у других врачей». После чего он всё больше времени стал уделять работе, и всё реже бывать дома. Реакция мужа её несильно удивила – мужики вообще склонны к тому, чтобы тушеваться в ответственные моменты, особенно связанные с детьми или медициной. Поэтому она приняла как само собой разумеющеюся обязанность единолично решать все вопросы, связанные с ребёнком. От Михаила требовалось только решение материальных вопросов, с чем он вполне успешно справлялся. Местами это даже выглядело, как попытки откупиться от проблемы.