Несколько жизней Сексуальной Кошки

– Коли быстрее, он сейчас очухается! – закричала Ольга медсестре. Та быстро подскочила и воткнула шприц мужику в зад. На лестнице послышался шум, и в отделение вбежали два охранника, Костик за ними еле поспевал. Они подбежали к лежавшему без движения мужику и остолбенело уставились на него.

– Погрузите его назад, – Ольга кивнула на каталку, – И наручниками пристегните, за обе руки.

– Как вы с ним справились? – удивился Костик.

– Это всё Ольга Николаевна! – гордо ответила Люда.

– Ну ничего себе! – один из охранников уважительно посмотрел на Ольгу, – Я теперь буду бояться к вам в отделение заходить.

– А разве наручниками можно? – осторожно спросил Костик.

– Нужно! – разозлилась Ольга, – Ты инструкции-то читаешь? Тут несколько месяцев назад один такой тоже прокапался, взбодрился и в окно полез. Хорошо, пристёгнут был – койка в окно не пролезла, а то бы разбился.

16

Рабочий день кончился, пора домой. А что дома? Всё та же нерешённая проблема. Нерешаемая или всего лишь нерешённая? Собственно, это продолжение того, что она целыми днями делает на работе. Медицинский вопрос, как всегда связанный с жизнью и смертью. Ольга не торопилась: Аня – добросовестная девочка и всегда дожидалась её, когда приходилось задерживаться. Но на Аню эту проблему спихнуть не удастся – у неё своя жизнь, и уже через два месяца у неё начинаются вступительные экзамены в медицинский институт. Аня выглядела очень виноватой, когда на днях напомнила об этом. Но было ясно, что она твёрдо настроена поступать, и ведь поступит – девчонка реально неглупая. А Ольге придётся снова искать сиделку. Или сидеть дома самой.

Да, сидеть дома – варить кашку, менять подгузники, в промежутках смотреть сериалы и ходить в мятом халате. Почему-то в этом образе будущего, который она сама себе рисовала, её больше всего возмущал мятый халат. И так до бесконечности, потому что… Потому что это безнадёжно – вот почему! Если бы она была бухгалтером, инженером, художником, ещё кем-то – она бы верила, что её усилия принесут какой-то результат. Но она медик, и может профессионально оценить ситуацию. А ситуация, по большому счёту, тупиковая. Ещё можно понять, когда люди ухаживают за неизлечимо больными родственниками – они видят в них личность, помнят их здоровыми и полными сил. Даже если больной без сознания и никогда в сознание уже не придёт. Фанатизм родственников таких больных всегда вызывал у Ольги уважение. Но ради справедливости надо признать – таких немного. Большинство приходят в замешательство, когда слышат печальный прогноз. Со временем Ольга стала замечать, что когда родственники безнадёжно больного, прикинув ситуацию, начинают сомневаться – забирать ли его из больницы домой, и при этом разговор идёт в присутствии больного, тот сразу тяжелеет и через несколько дней умирает. Хотя казалось бы – больной без сознания и ничего слышать, а уж тем более – понимать, не может. Но Ольга сталкивалась с этим уже несколько раз, и поэтому такие разговоры с родственниками пациентов всегда вела в дальнем углу коридора.

В её же случае придётся возиться фактически с биологическим объектом, только внешне похожим на человека. Материнский инстинкт? Но он должен чем-то подпитываться – улыбкой ребёнка, словами, жестами, обращёнными к тебе. Если этого нет – материнский инстинкт рано или поздно угаснет. Останется чувство долга, постепенно переходящее в ритуал. И в конце концов это потеряет смысл. Ну ладно – она выполнит свой материнский долг, а как быть с врачебным? В институте на лекциях по военной медицине учили: сначала оказывается помощь легкораненым – у них больше шансов. Потому что пока возишься с тяжёлым, лёгкие тоже затяжелеют – такая вот арифметика войны. А в мирное время по-другому – возятся со всеми. А стоит ли? Что толку возиться с алкашами вроде того, которому она сегодня дала по яйцам? Его прокапают, отмоют, выпишут – а через день он снова напьётся какой-нибудь дряни и его привезут назад. Занимать койку, на которой мог бы лежать другой больной – которому не наплевать на свою жизнь. Как специально пришедший сегодня поблагодарить её Ковалёв. А ведь тяжелейший случай был – фактически помирать выписывали. Хотя надо признать – она тогда сделала всё возможное. И ведь не зря старалась!