Несломленный. Находим силы, падая в бездну. Практики исцеления для тех, кто пережил психологическую травму

Когда миндалевидное тело запускает в мозге систему сигнализации, кровоток и электрическая активность отходят от префронтальной коры (она отвечает за многие процессы, но важнейшие из них – рациональное мышление и рабочая, или оперативная, память) и гиппокампа (старой доброй картотеки). Это может представлять серьезную проблему, когда вы пытаетесь извлечь из памяти травматическое воспоминание, чтобы рационально его осмыслить, сменить метки и изменить порядок повествования. Когда срабатывает система сигнализации, вы уже не можете работать с повествованием, поскольку попадаете в бесконечный цикл повторной реакции на травму. Работа вашей системы основана на предположении, что вы снова находитесь в явной и реальной опасности.

Когда в структурах мозга, необходимых нам для работы с травмирующим воспоминанием, недостаточный приток крови и электрическая активность, нам нужно искусственно вмешаться в процесс и перенаправить кровоток и электрическую активность в другие части мозга (а именно в префронтальную кору и гиппокамп). Благодаря этому система реагирования на стресс замедлит работу, а в теле спадет возбуждение и наступит спокойствие. Когда мы регулируем систему сознательно, задействуя верхние области мозга, и влияем на ощущения в теле вплоть до кончиков пальцев, мы прибегаем к регуляции сверху вниз.

Регуляция сверху вниз – одна из причин, почему метод ДПДГ эффективен в работе с травматическими воспоминаниями. Специалист начинает сеанс ДПДГ с того, чтобы задействовать вашу рабочую память (за которую отвечает префронтальная кора). Для этого он дает вам задание, требующее концентрации и зрительной обработки. Задания бывают разные, но обычно нужно проследить глазами за лучом света или движущимся объектом перед собой. Пока рабочая память активна, а в префронтальной коре сильный кровоток и электрическая активность, можно обратиться к травмирующему воспоминанию и вместе со специалистом начать работать с неупорядоченным файлом. Когда система сигнализации сработает, а это точно произойдет, префронтальная кора сможет вмешаться и при помощи рационального мышления определить, что угроза не актуальна. Со временем мозг со все большей вероятностью будет распознавать содержимое файла как нейтральное и не представляющее угрозы, а вы сможете проделать необходимую работу по интеграции воспоминания.

Важно понимать, что эмоциональное наполнение файла в этом процессе никуда не денется. И ничто его оттуда не удалит. Однако с помощью этого процесса можно влиять на интенсивность переживаемых эмоций, поскольку мозг уже не будет думать, что содержимое файла грозит вам гибелью. Травмирующие воспоминания никогда не превратятся в счастливые или нейтральные. В них по-прежнему останется эмоциональное наполнение, и оно сможет вызывать у вас слезы и беспокойство на пару минут. Разница в том, что они больше не будут отнимать у вас весь день. Вы сможете воспринимать травмирующее переживание как одно из событий в своей жизни – как и все остальные события – и в вашей власти будет придать ему то или иное значение.

Если ваша цель в исцелении от травмы состоит в том, чтобы вовсе перестать что-либо чувствовать, вы обрекаете себя на провал. Если я начну рассказывать вам о том, как умер мой отец, я, скорее всего, расплачусь. Я почувствую, как по моим легким разливается холодное серое горе. У этого воспоминания по-прежнему есть эмоциональное наполнение, но оно уже давно не заставляет меня просыпаться в панике среди ночи.

Грейс прошла ДПДГ и рассказала о том дне, когда от нее ушел парень. Она поведала обо всем, что потеряла из-за расставания, и о том, что теперь чувствует себя бесконечно уязвимой, и не проходит ни минуты, чтобы она об этом не переживала. Со временем ей перестали сниться кошмары. Она снова могла спокойно есть, работать и даже ходить на свидания. Она по-прежнему иногда думает о бесконечной уязвимости, но в основном новенький крепкий ящик стоит себе спокойно на дальней полке.

Выводы и инструменты

Когда мы расцениваем реакцию на травму как признак слабости и дисфункции, мы также часто полагаем, что отложенные проявления травмы – будь то диагностированное ПТСР или просто постоянные симптомы, отнимающие у нас жизнь, – говорят о том, что в нас есть какая-то поломка, которую невозможно починить. Мы полагаем, что травмирующее событие и реакция на травму изменили нас как личность и что теперь мы навсегда останемся такими и никогда не исцелимся. Я знаю, о чем говорю, потому что сама долго верила в подобное на основании собственного опыта.

И это чушь собачья.

Травматические симптомы – результат того, что адаптивные системы, заложенные в нас природой, со временем теряют адаптивность. Система сигнализации адаптируется к ситуации и срабатывает в нужный момент, но потом клинит и начинает срабатывать без повода. Однако тот факт, что наши системы довольно гибки и поддаются воздействию, говорит о том, что в наших силах повлиять на их работу, хоть это и сложно. Позвольте мне привести вам пример.