Несвятые святые женщины

Ирина, терла своими огромными кулаками глаза, которые слезились от едкого дыма очага. При этом она морщилась, выставляя мелкие белые зубы, такие же несокрушимые, как и ее кости. Кончик носа лесничихи был испачкан сажей. Она произнесла:

– Эх ты! Я уж и не знаю, что с тобой делать… Шел бы ты в пономари, как собирался когда-то! Куда тебе лес сторожить! А какую бы я подарила тебе ладанницу из бересты! Лучше, чем у старого пономаря Клюквы!

– Еще чего придумала!

– Рассуди сам! Данчук тебя побил, а я должна все делать: за лесом присматривать, корову, птицу кормить, дрова рубить, воду таскать! Ой! Завтра великий праздник, а у меня еще ничего не готово!

Антон ответил:

– Что тут поделаешь! Я удивляюсь, что вообще разговариваю с тобой… После такого удара другой бы на моем месте забыл, как его зовут! Ну, что слышно в лесу?

– Снег выше колен! Да, забыла совсем… Я встретила там сынишку Данчука.

Лесник недовольно крякнул и отвернулся к стене лицом. Ирина продолжала:

– Не злись, Антончик… Я ему дала кусок пирога. Маленький Георгий так похож на ангела!

– Выдумала! Такой же будет арестант, как и его отец, – сказал лесник.

– Неправда! Он совсем не похож на злодея Данчука! Если бы ты видел, как этот малыш собирал озябшими ручонками хворост, ты бы прослезился!

– Ну да, как же! Наверное, отец подослал его пронюхать, нет ли меня поблизости, чтобы потом самому приехать на порубку. Знаем мы эти штуки!

– Пусть приедет, пусть… если ему жить надоело! – с угрозой произнесла лесничиха. – Ведь от меня ему не улизнуть, как от тебя. А все же я люблю Георгия, он такой смышленый парнишка! Глазенки кажутся звездочками, а волосы – как серебряный лен!

Ирина вздохнула и завозилась у кадушки с тестом, из которого к вечеру должны были получиться превкусные пироги. Опара поднималась медленно. Лесничиха, пошлепав по ней ладонью, решила, что мало дрожжей.

Не имея своих детей, лесник втайне питал те же симпатии к маленькому Георгию, что и Ирина, но ему неловко было признаваться в слабости к сыну своего заклятого врага.

Иногда Антон, поймав Георгия в лесу за сбором хвороста, угощал его заранее припасенным яблоком. Мальчик всегда брал угощение и сразу его съедал. Лесник тем временем гладил по голове своего любимца, говоря:

– Славное дитя! Хочешь, я угощу тебя пельменями? Хочешь? Тогда пойдем ко мне в хату!

Как ни заманчиво было это предложение, но Георгий, ни слова не говоря в ответ, подхватывал свою вязаночку и быстро убегал.

– Ах ты, постреленок! – ворчал лесник по пути к сторожке.

Ему очень хотелось поиграть с шустрым мальчуганом, подбросить его под потолок хаты и представить, что этот белокурый ребенок – его родное дитя.

Но Георгий был недоверчивым, он летел со всех ног к отцу, которому сообщал о своем свидании с лесником. Данчук слушал и решал, где ему лучше всего рубить лес, чтобы не натолкнуться на зоркого Антона.

И однажды они встретились… Для лесника это закончилось плачевно. Ирина нашла мужа у просеки с пробитой головой, а Данчук успел увезти в ближайший городок целый воз казенных дров.

Лесничиха возмутилась. Она поклялась не прощать порубщику нанесенной мужу обиды. Сначала она долго ругала Данчука, а затем решила найти подходящий случай для возмездия.

А Данчук каялся местному священнику отцу Иоанну:

– Бог сотворил лес для человека, для птицы, для зверя… А я хуже скотины живу! Есть нечего, одеться не во что! Ребятки – живые души, хлеба просят, тепла… Не специально зашиб я Антона! Он вышел на меня с ружьем, как на волка… Тогда я разозлился!

Лучистые глаза батюшки ласково смотрели на него. Он сказал Данчуку:

– Смотри, вместо лесника сама Иринка ищет тебя в лесу! Ей не попадись – она здоровая, как медведица!

А Ирина и вправду была похожа на лесную великаншу, местные ребятишки так и прозвали ее – Медведицей.

Шестилетний Георгий отцовский наказ выполнил в точности. Так что подозрения Антона подтвердились. Мальчуган, завидев в лесу Ирину, подбежал к ней. Получив от нее пирожок, мальчик помчался домой.

– Папка! Медведица уползла в берлогу! – таинственно заявил он порубщику.

Уже сизое утро пробивалось в окно сторожки, когда лесничиха стала замешивать тесто для ватрушек. Ей еще предстояло много работы: нужно было раскатать тесто, приготовить начинку для пирогов из лука и моркови, процедить клюквенный кисель…

Кудлатый волкодав Шулпа, с подпалинами на черных боках, тоже не оставался без дела. Найдя пятнистого котенка под печуркой, он пытался вытащить его оттуда лапой. Тот шипел и царапнул морду пса. Шулпа неуклюже отскочил в сторону. Прыгая, он задел противень с имбирными коржиками. Ароматные лепешки рассыпались по полу.

– Я тебе! – прикрикнула на пса лесничиха.

Пинок ногой отправил Шулпу за дверь. Коржики были водворены на прежнее место, очаг сыпал веселые искры. В комнате пахло приправами, за балками потолка были воткнуты пахучие ветки сосен. Передняя стена, где висели иконы, пестрела бумажными цветами, сделанными Ириной. Спинка деревянной кровати, на которой в полудреме покоился раненый Антон, табуреты и скамья выглядели новыми: так тщательно отскоблила и отмыла их Ирина.