Нф-100: Шутки Георга Дебича (СИ)

На экране появилось зашифрованное сообщение, которое через пару секунд сложилось в строчки.

- Наш информатор сообщает, что корабль, за которым мы ведем пристальное наблюдение, только что разгрузился и отправился за новым товаром. Если мы нагоним их сейчас и проведем досмотр, то, скорее всего, ничего не обнаружим.

- Если очень постараться, - возразила Райт, - то можно найти что угодно.

Она хищно ухмыльнулась, и Алан долго еще не мог оторвать взгляда от ее нижней губы, в которую постоянно упирались верхние, немного неправильно расставленные зубы.

- Очень плохо, лейтенант Райт, - оборвал девушку Донни, - но очень правильно. Именно поэтому ты все еще здесь.

Крысюк в ужасе переводил взгляд с брата капитана на Райт, остальные же выглядели поспокойнее. Видимо, привыкли к подобного рода шалостям ряди дела.

Алан даже не мог представить, как он сам сейчас выглядит со стороны, но ему хотелось верить, что не так же ошарашенно, как и другой новенький. Хотелось смотреться хоть немного профессионалом перед этими людьми, не гнушающимися мелких преступлений. Из всего экипажа недовольным выглядел только психолог, но его мнение, видимо, никого не волновало.

- А если отпустить их? - внезапно даже для самого себя предложил Алан. - В смысле... я хотел сказать... если мы дадим кораблю добраться до места следующего загруза и возьмем их вместе с товаром?

Боргер ни черта не понимал в этом деле, но успел нахвататься некоторых данных и теперь горел желанием давать советы. Много советов, по делу и без.

- Это вариант, - согласился старший лейтенант Донни. - Но он не нравится нашему капитану, которому хочется поскорее передушить всю команду, за которой мы приглядываем. А мы не делаем того, что не нравится нашему капитану. Понял, рядовой?

- Понял, капи... - стушевавшись, Алан закашлялся и отвернулся, чтобы потереть щеки, на которых пятнами проступил румянец. Сложно не воспринимать человека, который дает указания, капитаном. Даже если он старший лейтенант и брат капитана.

- Вылет через полтора часа, на корабле быть через час, весь инструктаж на месте. Ружевич, на корабль сразу.

- Знаю я, - недовольно пробормотал пилот первого класса, поднимаясь и уходя первым.

За ним потянулся и остальной экипаж, вместе с подпрыгивающим от возбуждения Крысюком и тщетно пытающимся казаться спокойным Боргером.

Кроме непосредственно полицейских, которые предпочитали проводить время между заданиями на станции, на кораблях почти постоянно обитал обслуживающий персонал. Им не разрешалось сходить с корабля ни при каких условиях, кроме, конечно, отпускных дней. В основном это были техники и младшие помощники пилотов, которые даже не были полицейскими, хотя впоследствии, конечно, могли ими стать.

Вот всю эту мелкую шушеру лейтенант Май Ружевич искренне ненавидел. Им не нужно было покидать корабль, в то время как первого пилота постоянно куда-то таскали - например, на такие вот летучки, которые почему-то нельзя было проводить на корабле.

Конечно, совершенно понятно, почему - потому что на кораблях, в отличие от конференц-залов, не велась видеозапись.

Сходить со своего корабля Май ненавидел и каждый раз возвращался на "Ниньё" как можно скорее. Об этом все знали и не препятствовали.

Как будто назло, на пути ему попались все без исключения техники. Все они считали своим долгом отчитаться об идеальном состоянии корабля, вычищенных отсеках и настроенных навигаторах. Всем им Ружевич сосредоточенно кивал, хотя то, что ему говорили, не запоминал и даже имени говорящего не знал. Он насквозь прошел через весь корабль и шагнул в пилотную - огромную комнату с панорамным обзором и множеством экранов, вразнобой демонстрирующих самые разнообразные параметры: время, скорость, расстояние от пункта А и до пункта Б, суммарный вес экипажа. На всех них Май умудрялся смотреть одновременно и запоминать данные.

Сейчас все показатели были на нуле.

За огромными окнами простирался космос. Май оттолкнулся от приборов, отъехав на максимальную длину по дорожке под ножками своего кресла, вытянул ноги и уперся мысками ботинок в панель под экранами. Сложил руки за головой и прижмурился, смотря на сине-звездное полотно, передаваемое внешними телекамерами.

На самом деле он должен был проверить показания всех приборов, чтобы удостовериться, что все в порядке и старушка "Ниньё" все еще на ходу. Но Ружевич не спешил запускать проверку: родной корабль он знал лучше, чем самого себя, и любую поломку заметил бы раньше, чем опустился в свое кресло.

На корабле было тихо и пусто. Целых пятнадцать минут пилот и корабль были только вдвоем (ни один, ни другой не воспринимали техников как что-то важное и мешающее). Наконец Май потянулся, щелкнул по панели пальцем, запуская процессы. Экраны запестрили пучками данных, оставшихся с прошлого полета, и сошлись на нуле. Разве что показатель веса показал излишек, который корабль воспринимал как груз, и плевать ему было, люди это или ящики с вакуумными гранатами.