Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Ответственность командования в любом военном конфликте заключается в том, что старший офицер обязан делать выбор, который может привести к смерти его подчиненных. Хьюза мучило то, что он отдавал приказы, отправляющие молодых добровольцев – и невинных граждан – на смерть. Он постоянно прокручивал эти события в голове. Он говорил Мэкерзу, что в Кровавую пятницу он был исполнителем. Но приказ отдавал Адамс. «Решение принимал Джерри», – вспоминал Хьюз.

Отрицая свою роль в конфликте, Адамс в действительности снял с себя какую-либо моральную ответственность за катастрофы вроде Кровавой пятницы, а значит, дистанцировался и от своих подчиненных того времени – таких, как Брендан Хьюз. «Это просто отвратительно, – говорил Хьюз. – То есть такие люди, как я, должны нести ответственность за все эти смерти». Если бы кровавая бойня привела к изгнанию британцев из Ирландии, то тогда Хьюз мог бы себя оправдать за то, что он совершил. Но сейчас он чувствовал себя лишенным любого такого основания для отпущения грехов. «Ни одна смерть не стоила того, как все обернулось», – говорил он.

Хьюза мучили демоны, и он был потрясен тем, что Адамс, видимо, совершенно избавился от всяких болезненных воспоминаний. Вместо этого он фотографировался то здесь, то там, как человек, который совершенно не задумывается о своем собственном прошлом. Это бесило Хьюза. Конечно, он был в ИРА! «Все это знают, – говорил он Мэкерзу. – И британцы знают. И люди на улицах знают. Каждая собака на улице знает. А он стоит и отрицает все».

* * *

Хьюз пользовался доверием как ветеран вооруженной борьбы и имел безупречную репутацию в республиканских кругах. Но когда он отказался принимать мирный процесс и отошел от Адамса, Шинн Фейн с ее пристрастием к конформизму начала избегать его. Хьюза унижало то, что он живет на социальное пособие, в то время как он видел, что те люди, «которые никогда не стреляли», те люди, которые «никогда на самом деле не принимали участия в революции, а прятались за спинами погибших добровольцев», заняли прочное финансовое и общественное положение в послевоенном Белфасте. Он ворчал, что Адамс и его приспешники наслаждаются изобилием, которое противоречит их революционным социалистическим убеждениям. Он называл их «бригада в костюмчиках от Армани».

Хьюза также беспокоило, что ныне вооруженная борьба, подвергшись «санитарной обработке» и выхолащиванию, превратилась в никчемный лозунг на бампере автомобиля. Республиканское движение всегда почитало мучеников, но Хьюз полагал, что некоторые из этих мучеников, все еще живые и борющиеся с последствиями своего участия в войне, сейчас отодвинуты в сторону и могут лишь лицезреть свои портреты в граффити. «Портреты, нарисованные на стенах, славят мужчин в шерстяных одеялах, умирающих медленной смертью от одиночества и чрезмерного употребления алкоголя. Они никому не нужны, – говорил Хьюз. – Ненавижу, когда молодежи преподносится романтическая версия событий того времени. – И добавлял: —Все это очень далеко от действительности, и я – тому живое доказательство».

Потребовалось не так много времени, чтобы слухи о нелояльности старого товарища дошли до Адамса. В 2000 году эти двое встретились, и Адамс с вызовом спросил Хьюза, почему тот решил выступить с публичной критикой; он интересовался, с какими людьми Хьюз был связан и с кем общался. Хьюз же вспоминал о прошлом так: «Я попал в плохую компанию и хотел бы выйти из нее». Хьюз чувствовал, что его хотят снова прибрать к рукам. И это еще больше злило его. В какой-то момент Хьюз обнаружил в своей квартире подслушивающее устройство – маленький черный микрофон. Было время, когда такие приборы использовали только британские военные. Но сейчас, по его убеждению, его установила ИРА.

* * *