Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Однако для решения столь серьезной задачи нужно было прежде всего создать условия абсолютной секретности. Люди, которые согласятся рассказать свои истории, должны получить гарантии, что их свидетельства не будут рассекречены без их согласия или до тех пор, пока они не умрут. Дело было не просто в том, что полученные свидетельства останутся, что называется, под сукном, а в том, чтобы не разглашать само существование проекта. Ведь участники будут описывать преступления, к которым они сами имели отношение. Если власти получат информацию о существовании таких признаний, то, скорее всего, попытаются арестовать этих людей. Эд Молони считал, что в этом отношении Бостонский колледж является весьма привлекательным хранилищем для устных исторических документов: будучи расположенным на другом берегу Атлантического океана, он обеспечивает удаление – как чисто физическое, так и в отношении законодательства – от полиции Британии и Ирландии. Соединенные Штаты – нейтральная территория. Даже если власти каким-то образом узнают о существовании проекта, то Первая поправка к Конституции и связи Бостонского колледжа пресекут любые попытки заполучить эти интервью.

Весной 2001 года Мэкерс приступил к работе. У него было много друзей в республиканских кругах. Но и в этом случае следовало проявлять осторожность. Являясь нелегальной структурой, ИРА была крайне чувствительна к слухам. По правде, нельзя сказать, что никто ни о чем не говорил. Все говорили обо всем. Просто они были склонны обсуждать такие дела между собой. Исполнителя какого-либо известного преступления хорошо знали в Белфасте, но попробуй хоть слово сказать об этом чужаку – журналисту или британцу, – и все: ты стукач. Интервьюеры из Бостонского колледжа были чужаками, какие бы гарантии они ни предоставляли. Если пройдет слух, что бывший боец говорил с кем-то и это записали на пленку, то такого человека убьют.

Мэкерз тоже был чужаком, но в другом, не менее важном, отношении. Как и многие солдаты пехоты из Провос, он после Соглашения Великой пятницы окончательно потерял иллюзии. Патрик Пирс когда-то писал, что «человек, который во имя Ирландии принимает в качестве «окончательного решения» что-то, хоть на йоту меньшее, чем отделение от Англии, так же безмерно виновен в предательстве, как и тот, кто совершил преступление против ирландского народа… Такому лучше было бы не рождаться на свет». Такая непримиримость сформировала сущность республиканской мифологии: убеждение в том, что любое признание пошаговых изменений является дорогой к предательству. С точки зрения Мэкерза, Шинн Фейн, принимая сценарий, предполагающий дальнейшее доминирование Британии над Ирландией, удовольствовалась слишком малым. Мэкерз считал, что Адамс продался, отказавшись от вооруженной борьбы.

Руководство Шинн Фейн хорошо понимало силу такого мнения и начало ответную борьбу с критиками вроде Мэкерза, называя их республиканцами-«диссидентами» и «противниками мирного процесса». ИРА всегда отличалась внутренней дисциплиной, и новая политическая партия Шинн Фейн, отпочковавшаяся от нее, придерживалась определенной линии в отношении рассказов о беспорядках и мирном процессе. Похоже, ни один чиновник Шинн Фейн никогда не нарушал этого правила. Именно так партия сохраняла, как сказал один ученый, «монополию на воспоминания о республиканской вооруженной борьбе».

Приобретенный Мэкерзом статус критика Шинн Фейн на практике означал, что ни Джерри Адамс, ни кто-либо другой, связанный с ним, не согласится сесть у микрофона и записать устную историю. В действительности Мэкерз не хотел даже и просить их, потому что если бы руководство узнало хоть что-то о существовании проекта, оно наверняка бы поспособствовало его краху, объявив, что любой, кто станет участвовать в нем, будет наказан.

Итак, в течение следующих нескольких лет Мэкерз разыскивал республиканцев, которые по тем или иным причинам больше не входили в близкий круг Адамса. Делая это, он прилагал все усилия, чтобы не обнаружить себя. Он использовал зашифрованные электронные сообщения для общения с Молони и старался минимизировать количество документов, связанных с проектом. Он носил цифровое устройство для записи мини-дисков в рюкзаке и, колеся по Белфасту и другим местам, проводил интервью. Он по многу раз встречался с одними и теми же людьми, проводя десять и более часов с каждым, причем за несколько сеансов. Когда интервью с каким-либо человеком было закончено, Мэкерз печатал его с помощью доверенной машинистки. Затем он отправлял по почте запись и распечатку в Бостонский колледж, где Боб О’Нейлл помещал документацию на хранение в самую секретную часть Библиотеки Бернса – в Хранилище. О’Нейлл был экспертом по «секретным архивам». Он даже опубликовал книгу на эту тему. «Чтобы быть ответственными хранителями сокровищ, которые им доверили, все библиотекари и архивариусы должны особенно внимательно относиться к безопасности», – утверждал он.