Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Организовали специальное совещание Совета Временной армии, на котором было решено, что впервые в истории женщины могут вступать в организацию на правах полноправных членов. В большой степени это произошло благодаря амбициям (безупречному республиканскому происхождению) Долорс Прайс. Но сама Прайс говорила, что, возможно, здесь сыграл роль другой фактор: поскольку власти массово бросали мужчин в тюрьмы, Провос, видимо, поняла, что у них нет иного выбора, как начать принимать в свои ряды женщин.

Если Прайс и полагала, что женский пол (или происхождение из республиканской королевской семьи, или наличие образования, которое отвечает стандартам ИРА) может дать ей некоторые преимущества, она быстро избавилась от этого заблуждения. После принесения присяги ее непосредственный командир приказал ей явиться в один дом в Западном Белфасте, где собирались члены ИРА. Здесь Прайс выдали гору грязных, разнокалиберных, заржавевших патронов, которые явно были выкопаны из земли – Бог знает откуда. Затем кто-то выдал ей кусок наждачки и велел: «Почисти патроны».

Прайс, фыркнув, решила, что это, конечно, самая что ни на есть интеллектуальная работа. Любой мальчишка-подросток мог ее выполнить. Действительно ли ей нужно это делать? Да и могли ли эти патроны еще служить? Неужели кто-то собирался стрелять ими? Она представила, как солдаты ИРА, сидящие в кухне, тихонько смеются над ней. Ей хотелось войти туда и сказать: «Засуньте эти патроны знаете куда?!» Но она не решилась: она же поклялась выполнять приказы. Все приказы. Возможно, это глупый обычай, но это и проверка. Поэтому Прайс взяла наждачку и начала скрести патроны.

* * *

«Всю твою жизнь тебя учили, что это славный путь», – вспоминала Прайс. Но она была не только хорошо знакома с романтикой своего нового призвания, но и осознавала риски. ИРА только что ввязалась в вооруженную борьбу с Британией, и что бы там ее товарищи, такие же новобранцы, ни говорили о шансах на успех, эти шансы казались весьма призрачными. Ход событий показывал, что ты скорее всего окажешься побежденным в любой операции и даже во всей кампании, а значит, тебе следовало ожидать судьбы Патрика Пирса и других героев Пасхального восстания: в конце концов британцы возьмут твою жизнь, а ирландцы сложат о тебе легенды. Рекрутам Провос прямо говорили о двух возможных исходах: «Вы либо окажетесь в тюрьме, либо погибнете».

Крисси Прайс тоже знала об этих рисках, и, несмотря на свою преданность делу, она беспокоилась о дочери.

– То есть ты не закончишь образование? – спрашивала она.

– А что, революция подождет, пока я получу образование? – отвечала Долорс.

Часто ночью, когда Долорс возвращалась после очередной операции, Крисси молча брала ее одежду и, не задавая никаких вопросов, клала ее в стиральную машину. Но как-то раз Долорс пришла домой поздно ночью и застала мать в слезах: та узнала, что где-то взорвалась бомба, и испугалась за дочь: вдруг погибла именно она?

Вскоре после того, как сестры Прайс присоединились к Провос, им дали задание перейти границу и посетить тренировочный лагерь ИРА в Республике. Такие лагеря были обычным делом. Рекрутов привозили туда на машине или микроавтобусе; они ехали по петляющей деревенской дороге в какое-то отдаленное место, чаще всего на ферму, там обычно появлялся местный гид – домохозяйка в фартуке или сочувствующий приходской священник – и провожал их до самого фермерского домика. Лагерные сборы длились от нескольких дней до недели и больше; они включали в себя интенсивные тренировки с револьверами, винтовками и взрывчатыми веществами. Провос все еще имела дело с ограниченным арсеналом древнего оружия, большая часть которого датировалась временами Второй мировой войны, но новобранцы учились смазывать и разбирать винтовку, заряжать и вставлять взрыватели. Они маршировали колоннами и тренировались так, будто служили в обычной армии. У них даже было что-то вроде формы. В обычные дни молодые повстанцы носили простые джинсы и шерстяные свитера. Но на похороны они надевали темные костюмы, солнечные очки и черные береты. Они стояли в карауле вдоль тротуаров как решительная, дисциплинированная уличная армия.

Во время таких событий власти имели возможность фотографировать, они часто так и делали. Однако их восприятие этих недавно образовавшихся милитаризованных формирований все еще было устаревшим, и они часто не могли соотнести лица юных новобранцев с именами или другой ценной информацией.