Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Чтобы собрать деньги, Провос начала грабить банки. Много банков. Летним днем 1972 года три молодые монашки вошли в помещение Объединенного Ирландского банка в Белфасте. Отделение должно было вот-вот закрыться, и монашки, скрывшись под облачением, вытащили пистолеты и приступили к ограблению. Это были сестры Прайс и еще одна девушка-доброволец. Через месяц после первой операции три женщины опять вошли в тот же самый банк и снова ограбили его. (Личности грабительниц так и не были установлены, но очень хотелось бы знать: не были ли это те же сестры?) В другой раз Долорс захватила почтовый грузовик, потому что ИРА получила информацию о том, что он везет мешки с деньгами.

Несмотря на то что над ними нависала серьезная опасность, Долорс и ее товарищи испытывали положительные эмоции от таких приключений и верили, что они нарушают законы общества, которое все равно ничего не стоит и должно быть разрушено. Когда одного из ближайших товарищей Долорс по ИРА по имени Джеймс Браун перевозили из тюрьмы в госпиталь в Антриме по причине лопнувшего аппендикса, сестры Прайс осуществили невероятно рискованную миссию, напав на больницу, разоружив полицейских и освободив Брауна. То, что военные или полиция не арестовали сестер, было маленьким чудом. Возможно, их способность в любой опасный момент входить в роль скромных школьниц-католичек помогала им отводить подозрения. Но верно и то, что власти были просто ошеломлены уровнем насилия в этот период.

В рядах Провос было множество интересных личностей. Долорс подружилась с одним человеком значительно старше нее. Его звали Джо Лински, он вырос на Кавендиш-стрит, недалеко от Фоллз-роуд, и все еще жил с родителями и сестрой, хотя вот-вот ему должно было исполниться 40 лет. В 1950-х годах Лински готовился стать монахом в аббатстве в Портгленон: дал обет молчания и каждое утро вставал еще до рассвета, чтобы помолиться. Но затем он покинул орден и вступил в ИРА. Просидев юношеские годы в монастыре, Лински немного походил на взрослого ребенка. Молодые добровольцы относились к нему как к чудаку. Они называли его «Очумелый монах». Но у него были добрые глаза и приятные манеры, Долорс он очень нравился.

Был и еще кое-кто, с кем подружилась Прайс. Высокий, угловатый молодой человек по имени Джерри Адамс. Бывший бармен из Бэллимерфи, который работал в «Герцоге Йоркском» – пабе с низким потолком, расположенном в центре города и пользующемся популярностью у лейбористских лидеров и журналистов. Как и Прайс, Адамс происходил из известной республиканской семьи: его дядя вместе с ее отцом бежал из тюрьмы в Дерри. Адамс начал свою деятельность активиста в местном комитете, который протестовал против возведения «Дайвис-Флэтс». Он никогда не посещал колледж, но отлично умел вести дебаты, был неглуп и обладал аналитическим складом ума, как и Долорс. Он вступил в ИРА на несколько лет раньше, чем она, и быстро шел к руководящим постам в Белфасте.

Прайс с детства была немного знакома с Адамсом. Еще будучи ребенком, она часто встречала его и его семью в автобусе, когда они все вместе ездили на мероприятия в Эддентуббере или Боденстауне. Но сейчас он предстал в новом качестве – как боец. Впервые она заметила его в кузове грузовика, когда он обращался к толпе. «Кто бы мог подумать! Это не Джерри ли стоит там?» – воскликнула она. Прайс находила Адамса интригующим и немного забавным. Он был, как она вспоминала, «неуклюжим парнишкой с большими очками в черной оправе», но обладал скромной и не сразу заметной харизмой. Прайс отличалась невероятной общительностью, но ей было трудно начать разговор с Адамсом. Он держался особняком, считая себя представителем руководства, обращался с ней ласково и называл ее не иначе как «детка», хотя был всего на пару лет старше. Через день после того, как Прайс вытащила Джеймса Брауна из госпиталя, Адамс выразил озабоченность относительно ее безопасности во время операций. «В газете говорится, что на женщинах не было маскировки, – пробормотал он и добавил с упреком: – Надеюсь, это неправда».

Прайс заверила его, что пресса ошибается, потому что они с сестрой надели светлые парики, ярко накрасили губы и замотались в шарфы, «как две проститутки на хоккейном матче». Прайс считала, что Адамс воспринимает все слишком серьезно. Она же была склонна все высмеивать. Адамс по соображениям безопасности не ночевал у себя дома, а вместо этого ложился спать в разных помещениях, которые подчас были вовсе не квартирами, а офисами. В последнее время он ночевал в бюро ритуальных услуг, что в Западном Белфасте. Прайс находила это смешным и говорила, что он спит в гробу.