Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Годы спустя Долорс говорила, что ей, как человеку, «который просидел много лет в тюрьме и оказался в новом мире, в другом мире», приходилось заново учиться жить. После более чем восьми лет, проведенных за решеткой, она воссоединилась с семьей и начала приходить в себя. Понемногу она набирала вес. Официально девушку освободили «условно», то есть ее свобода была ограничена определенными условиями, и, если она нарушит эти условия, ее в любой момент могут вернуть в тюрьму. Одним из таких требований было запрещение покидать Северную Ирландию. Но через несколько месяцев после освобождения она обратилась с просьбой разрешить ей поехать летом на один месяц в Республику – на отдых. Маргарет Тэтчер лично рассматривала ее заявление, и, в конце концов, разрешение было дано.

Однако Прайс хотелось бы задержаться на Юге дольше. Она мечтала переселиться в Дублин. Там свободнее дышалось, людей ущемляли меньше, а атмосфера отличалась большей культурной насыщенностью, чем в Белфасте. Кафе и каналы казались такими далекими от конфликта на Севере, а само место соответствовало новым амбициям Прайс – стать писателем. Она практически сразу нашла работу: в качестве внештатного корреспондента писала статьи для газет. В некотором отношении это можно рассматривать как ее истинное призвание: в ней всегда были черты возмутителя спокойствия. Такая работа позволяла ей принимать косвенное участие в обсуждении политических проблем, оставаясь при этом в стороне от передовых линий сражений военизированных формирований. В декабре 1982, через полтора года после ее освобождения, она опубликовала в газете «Айриш пресс» (Irish Press) статью об анорексии, в которой отметила, что проблемой еще только начинают заниматься как заболеванием, между тем как от анорексии страдали такие известные женщины, как принцесса Диана и Джейн Фонда. Она ошибочно предположила, что эта болезнь связана с наличием «IQ[70] выше среднего».

И до отъезда в Республику, и после него британская разведка не упускала Прайс из виду. В отчетах наружного наблюдения говорилось: нет никаких доказательств того, что она связана «с какой-либо нелегальной организацией или с каким-либо видом террористической деятельности». В одном из таких донесений даже отмечалось, что вскоре после освобождения ее навестили старые товарищи по ИРА; они попросили ее принять участие в одной миссии, но она наотрез отказалась.

Прайс всегда интересовалась искусством, и сейчас она целые дни посвящала книге о своей жизни в «Брикстоне». Она собиралась издать такую книгу. Согласно маленькой заметке в газете «Айриш таймс» (Irish Times) в 1982 году, книга должна была показать «ход развития мыслей Долорс, начиная с ее вступления в ИРА и до того момента, как она пришла к принятию пацифизма (и в конечном итоге вышла из движения, еще находясь в тюрьме «Арма»)». Быть может, Прайс действительно приняла ненасилие как личную философию. Но есть причина, заставляющая скептически относиться к любым предположениям о том, что она отказалась от республиканской традиции вооруженного сопротивления. Такие статьи, время от времени публиковавшиеся в прессе, скорее всего, имели своей целью расположить к себе британских чиновников, которые выносили решения относительно того, насколько суровой будет жизнь Прайс после выхода из тюрьмы. Долорс показала свой брикстонский опус Имону МакКанну, и тот нашел его скучным – описание ее жизни за решеткой день за днем. Но девушке удалось опубликовать отрывок из книги в литературном журнале города Голуэй; там были некоторые лирические моменты, например, описание того, как летнее солнце нагревало пол камеры для умирающих и как она чувствовала своими босыми ногами «тепло воспоминаний о тех, кто когда-то был там».

Сразу после освобождения из тюрьмы Долорс восстановила контакты со Стивеном Ри – актером из Белфаста, с которым она познакомилась еще во времена студенчества и которого видела на сцене лондонского театра в ночь перед взрывами. Ри был на пять лет старше Прайс, он был по-своему красив и имел хорошие манеры. Обычно немногословный, с Прайс он делился своими колкими и остроумными мыслями. У него была привычка отводить глаза, когда он говорил что-то не слишком важное, а затем, в кульминационный момент, вдруг бросать пристальный взгляд на собеседника.

Ри рос в доме, полном женщин – с матерью, отцом, бабушкой и тремя сестрами. Но если Прайс воспитывалась в республиканской семье в Андерсонстауне, то Ри был протестантом, который достиг совершеннолетия немного раньше – в 1950-е, на тех перекрестках Белфаста, где тогда еще была смесь разных культур. «Я вырос в смешанном районе со смешанными соседями и смешанными друзьями, с пьяным (довольно часто) отцом; в моей жизни присутствовали обе стороны, потому что такое уж это было место», – как-то признался он. В детской постановке сказки «Красная шапочка» Ри играл Волка, и именно там и тогда он решил, что хочет стать актером.