Письмо М. И. Берии Г. М. Маленкову о своем выселении из дома МВД в Тбилиси после ареста сына
21 ноября 1953
[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 483. Л. 17]
Записка К. Е. Ворошилова Г. И. Маленкову и Н. С. Хрущеву и указ Президиума Верховного Совета «О преступных антигосударственных действиях Л. П. Берия»
15, 26 июля 1953
[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 171. Д. 464. Л. 107–108]
И все же расправа над Берией — направленная на борьбу со сталинскими методами и, по иронии, их использующая — ознаменовала конец самой жестокой советской эпохи. После его казни проигравшие в дальнейшей борьбе за власть больше не погибали, а террор охранительных органов перестал использоваться для уничтожения высокопоставленных коллег. Политбюро в интересах собственного выживания само лишило себя мощного сталинского инструмента по обеспечению лояльности.
Империя безопасности Берии была срочно демонтирована, и ее службы были реорганизованы в Комитет государственной безопасности, который теперь подчинялся ЦК КПСС. У ведомств внутренних дел больше не было полномочий судить и наказывать; они могли только расследовать и арестовывать. А для реализации программы создания атомного оружия, раньше подотчетной Берии, создали отдельное Министерство среднего машиностроения, сделав даже режимные разработки частью общей государственно-партийной системы, а не полномочием органов.
Устранение Лаврентия Павловича — угрозы «коллективному руководству» — стало концом диктатуры. Поначалу Маленков и Хрущев по-дружески договорились о разделении власти над государством и партией, вместе подписывая документы от Совета министров и ЦК. На первом послебериевском сентябрьском пленуме в 1953 году Маленков предложил сделать отличительную приставку к должности секретаря — «первый», закрепив таким образом положение Хрущева как главного партийца.
Решаясь на приход оттепели и идя на нее сознательно, руководство СССР, в том числе и я, одновременно побаивалось ее: как бы из-за нее не наступило половодье, которое захлестнет нас и с которым нам будет трудно справиться… Опасались, что руководство не сумеет справиться со своими функциями и не сможет направлять процесс изменений по такому руслу, чтобы оно оставалось советским. Нам хотелось высвободить творческие силы людей, но так, чтобы новые творения содействовали укреплению социализма. Вроде того, что, как говорят в народе, и хочется, и колется, и мама не велит.