Никита Хрущев. Вождь вне системы

Никита был типичным членом партии середины 1920-х, удвоенной в результате «ленинского набора» — кампании по призыву 1924 года — когда после смерти Ленина тысячи новых партийцев были обязаны Сталину своим продвижением. Тот сумел превратить необразованность новичков в преимущество для себя. В отличие от зажигательного Троцкого или эрудита Николая Бухарина, Сталин не был блестящим оратором и теоретиком. Но именно отсутствие этих качеств стали достоинствами нового большевика. Иосиф Виссарионович говорил с младосталинцами понятными им словами — без претензии на оригинальность, как толкователь учений Ленина.

Соперники Сталина теперь виделись Хрущеву болтливыми интеллектуалами, пустозвонами-теоретиками из мелкобуржуазной среды. Когда в конце 1920-х Сталин отказался от ненавистного Никите нэпа в пользу 5-летних планов, нетерпеливый организатор увидел в нем лидера, предложившего конкретную программу построения социализма вместо теоретических обоснований полукапиталистического статус-кво. Эти планы обещали эпоху экономического героизма, сопоставимого с героизмом Гражданской войны. Для Хрущева война с буржуазией была определяющим событием жизни, и он был готов до конца следовать за Сталиным в построении нового мира.

На I Всеукраинской партийной конференции в 1926 году Николай Голубенко, сторонник троцкистской оппозиции в Одессе, вынужденно покаялся за участие во фракционной политике. Но собрание требовало крови, и Хрущев обвинил Голубенко в «беспринципности» и неискреннем «маневрировании».

Официально XIV съезд решил проявить терпимость к покаявшимся оппозиционерам, хотя Сталин уже определил беспрекословное «единство взглядов» — его взглядов — как «основу, на которой построена наша партия»[19]. По хитроумному плану Кремля идейных фракционеров за инакомыслие должны были клеймить позором младосталинцы на местах. И Хрущев, сам того не подозревая, этот план активно поддерживал и выполнял. Тем не менее, выступая на X съезде украинских коммунистов в ноябре 1927 года, он призвал не упускать из виду практические вопросы, несмотря на важность борьбы с антипартийными уклонами[20]

. Фокус на организационной работе, а не на фракционной политике, выделял его из массы выступающих на съезде.

Хрущев приехал делегатом в Москву и на XV съезд ВКП(б). В декабре 1927-го этот съезд исключил из партии всех оппозиционеров предыдущего XIV съезда, еще больше убедив Никиту в правоте его критики «неискренне раскаявшихся». Там же он впервые увидел «Письмо к съезду», или «завещание» Ленина, ратовавшее за смещение Сталина с поста генерального секретаря за «грубость» и «сосредоточение в своих руках необъятной власти»[21]. Он принял документ к сведению, но его вера в нового вождя не пошатнулась.

Тогда же Хрущев неожиданно получил повышение, став де-факто секретарем важного Сталинского райкома. Его начальника, областного секретаря партии Григория Моисеенко, освободили от должности «по личной просьбе», при этом обвинив во множестве грехов — в издевательстве над членами партии, мелкой коррупции и т. д.[22] Не ясно, участвовал ли Никита в заседаниях, разбиравших поведение Моисеенко (хотя то, что в 1937-м бывший начальник написал на него донос, обвинив в троцкизме, означает, что тот винил Хрущева в своем падении), но сам процесс помог его карьере.

В конце концов он не поладил с официальным преемником Моисеенко Василием Строгановым — Никита был местным, своим, и люди шли к нему за помощью, в обход новичка Строганова. Но, подав в отставку, он даже выиграл: по рекомендации Кагановича в начале 1928 года Хрущев стал заместителем руководителя организационного отдела ЦК Украины в Харькове, тогдашней столице. Сыграли роль классовые соображения: в украинском аппарате не хватало чиновников с рабочими корнями.

После отъезда «железного Лазаря» новый генеральный секретарь Украины Станислав Косиор занялся укреплением партийных кадров. Николай Демченко, заведующий орготделом, искал себе заместителей из рабочих. Алексей Снегов, один из его сотрудников и впоследствии консультант по секретному докладу на XX съезде, отправился отбирать кандидатов в Сталино, обратив внимание на деятельного шахтера с Донбасса. Тот не сразу согласился ехать в Харьков — канцелярская работа не соответствовала его характеру — но, посоветовавшись с Ниной Петровной, оценил открывающиеся возможности.

Г. Г. Ягода, А. И. Рыков, С. В. Косиор, М. И. Калинин, Н. А. Бухарин, за ним А. И. Микоян, К. Е. Ворошилов, Л. Б. Каменев и другие делегаты XV съезда ВКП(б)

Декабрь 1927

[РГАСПИ. Ф. 56. Оп. 2. Д. 58. Л. 68]