Никита Хрущев. Вождь вне системы

Он предложил прислушаться к инженерам и использовать горизонтальные туннели со сжатым воздухом, что сильно улучшило условия труда[49], так, во всяком случае, писали по следам строительства в 1930-е годы. У Хрущева был талант: когда он узнавал о новом методе работы, техническом или научном открытии, он загорался и сразу начинал искать пути применения на практике — коммунистический утопист и менеджер в одном лице.

Л. М. Каганович и Н. С. Хрущев в шахте метро с рабочими

1930-е

[Из открытых источников]

Тогда в центре Москвы черными пастями зияли разрытые шахты. На Арбате тоннели копали открытым — «немецким» — способом. Это было опасно — прохожие падали, разбивались, ломали ноги. Молодой инженер Вениамин Маковский, почувствовав в Хрущеве союзника, убедил его ввести траншейный — «английский» — метод, добавив, что станции глубокого заложения можно будет использовать как бомбоубежища. Он же предложил для спуска под землю задействовать эскалаторы, хотя руководитель Метростроя Павел Ротерт настаивал на лифтах. Хрущев и Каганович поддержали Маковского, преодолев сопротивление других, — англичанам доверяли еще меньше, чем немцам. Вопрос обсуждали на Политбюро, и победил туннельный метод, не в последнюю очередь из-за аргумента про бомбоубежища.

Стремясь уложиться в срок до ноябрьских праздников, Хрущев не жалел ни себя, ни подчиненных. Рабочих заставляли работать до пяти смен подряд. Они проводили под землей по 11 часов, что в три раза превышало норму. Несчастные случаи исчислялись сотнями, и даже в отчетах, написанных в доблестную эпоху создания метро, их не могли игнорировать. Но истории о подземных катастрофах и жертвах пожаров, наводнений и кессонной болезни только усиливали чувство героизма от этого свершения[50].

Когда-то рабочий-революционер Хрущев в донецких шахтах боролся за человеческие условия труда, теперь начальник города коммунист Хрущев оправдывал нечеловеческие условия революционной необходимостью. Но не все в «разношерстной толпе» рабочих хотели терпеть лишения ради светлого будущего, и на стройку прислали военных для наведения порядка и чекистов для усмирения непокорных[51]. Первую линию метрополитена удалось запустить только в мае 1935 года, что тоже было невероятным достижением. Хрущев получил свой первый орден Ленина. Его хвалили почти наравне с Кагановичем, в честь которого тогда назвали Московский метрополитен.

По воспоминаниям Гонтаря, уже зазнававшийся Никита Сергеевич в какой-то степени приписывал себе заслуги «железного Лазаря», даже считал себя более важным строителем Московского метро. Говорит Хрущев: «Ко мне напросилась делегация из одного московского завода. Вошли, положили на стол тысячи подписей с просьбой дать Московскому метро имя Кагановича. Я растерялся и сказал, подписать не имею права, но за. Я не знал, как на это среагирует великий Сталин. Хотя в это время Каганович у него пользовался успехом. За обедом Сталин сказал: „Никита, мы тебе первому дали орден Ленина. Ко мне обратились рабочие Москвы с просьбой дать метро имя Кагановича“. — „Конечно, нужно дать“. Кроме того, ко мне просочились секретные материалы, что этот вопрос был решен».

Московский голова не только индустриализацией занимался, но и сельскому хозяйству время уделял, проявляя свою раннюю страсть к укрупнениям, разделениям и преобразованиям. Нецелесообразно внедрять необходимые технологии в местных колхозах по мелочам, считал он. Со свойственной ему стремительностью Хрущев распорядился объединить 3800 мелких хозяйств в более крупные, сократив количество вдвое. Результаты такой реорганизации сработали не везде, но объединение колхозов было идеей, к которой он вернется в последующие годы[52].