Никита Хрущев. Вождь вне системы

Несмотря на разногласия, в начале 1934 года политика казалась примирительной: многие побежденные оппозиционеры остались в ЦК, а сам Сталин заявил, что «воевать больше не с кем»[61]. Все изменилось 1 декабря 1934 года — недовольный большевик Леонид Николаев убил популярного первого секретаря Ленинградского обкома Сергея Кирова, в котором многие видели кремлевскую альтернативу.

Уже после ХХ съезда за ужином дома как-то зашел разговор о Кирове, вспоминала мама. В гостях был Анастас Микоян (он очень часто заходил), который хорошо знал ленинградца. Она спросила, правда ли тот был так популярен, как сейчас говорят. Микоян ответил: «На заседаниях Президиума при Сталине Сергей Миронович всегда молчал, не хотел вождя раздражать. Но когда Сталина не было, был превосходный оратор. В 1922 году его послали в Поволжье для встречи с голодающими и поднятия их духа. Он там так говорил, что аудитория слушала, затаив дыхание, забыли и о хлебе, и о голоде. Конечно, Сталин его опасался, он мог убедить кого угодно в чем угодно».

Убийство Кирова стало поводом для показательных процессов над оппозиционерами. Прямая роль вождя в смерти ленинградца до сих пор полностью не доказана, хотя вопросов много. Почему третий этаж Смольного, где застрелили Кирова, был закрыт для публики? Почему его телохранитель оказался далеко от начальника и на следующий день по дороге на допрос сам погиб в таинственной аварии? Почему Николаева, дважды задержанного в Смольном за владение оружием, отпускали без обвинений? Впрочем, большинство советских граждан уже тогда не сомневалось в том, кто стоял за убийством[62]. «Ах, огурчики да помидорчики, Сталин Кирова убил в коридорчике!» — гуляла частушка по кухням и подворотням.

В. М. Молотов, И. В. Сталин и Н. С. Хрущев на Мавзолее

Середина 1930-х

[Семейный архив автора]

После этого события практически всех бывших оппозиционеров, их сторонников и вообще посторонних людей начали обвинять в покушениях на партийных лидеров, саботаже, шпионаже, ослаблении обороны государства и восстановлении капитализма в СССР[63]. К середине 1930-х «охота на ведьм» стала государственной политикой. Когда Кремль призывал к большей бдительности в выявлении врагов партии и народа, Хрущев не отставал: «Сидит иногда человек, копошатся вокруг него враги, чуть ли не на ноги лезут, а он не замечает и пыжится, у меня, мол, в аппарате вредителей нет… Но это от глухоты, слепоты политической, от идиотской болезни — беспечности»[64].

Не отставал он и в восхвалении Сталина; на «Съезде победителей» он превозносил «гения-вождя» — термин, который до этого «Правда» применяла только к Марксу и Энгельсу[65]. До XX съезда оставалось еще 20 лет. По мнению искусствоведа и историка коммунизма Георгия Куницына, именно такая искренняя вера спасла будущего могильщика генсека. Он воспринимался лояльным исполнителем, бойким горлопаном с небольшим образованием, неспособным плести собственные козни[66].

После 1936 года власть НКВД достигла апогея под руководством сменившего Ягоду наркома внутренних дел Николая Ежова, нового руководителя сталинской кампании по истреблению «врагов народа». Не выжил ни один главный оппозиционер 1920-х годов — ни Зиновьев, ни Каменев, ни Бухарин, ни Рыков. Молотов — с типичными для того правительства усами, в министерских очках-пенсне, твердокаменный, несгибаемый, каковым он останется до конца жизни, — тогда занимал должность главы правительства; он и возглавил чистку государственного экономического аппарата. Партийные начальники по всей стране были практически уничтожены; чиновники доносили на коллег в надежде защитить себя. Большой террор распространялся как пожар или эпидемия.

С августа 1937 по ноябрь 1938 года НКВД арестовал более полутора миллиона человек, из которых 1 345 000 были осуждены и почти 682 000 расстреляны. Казнили в среднем по полторы тысячи в день[67]. От бывшей политической элиты не осталось и следа. Из почти двух тысяч делегатов «Съезда победителей» было расстреляно больше половины; только 59 из оставшихся в живых попали на XVIII съезд четыре года спустя. Из 139 членов ЦК и кандидатов, избранных на XVII съезде, 93 были арестованы и расстреляны; пятеро доведены до самоубийства[68].