Читаем Никита Хрущев. Вождь вне системы полностью

После знаменитого доклада 1946 года председателя Верховного Совета РСФСР Андрея Жданова вышло постановление ЦК «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“». Особенное внимание в нем уделялось Михаилу Зощенко и Анне Ахматовой (их обвиняли в «низкопоклонстве перед современной буржуазной культурой Запада»), но оно устанавливало и общие новые стандарты культурной и научной работы. Соцреализм и связь со всем пролетарским и русским должны стать абсолютной основой литературы и искусства. Избегать антисоветских тем теперь было недостаточно, нужно было активно продвигать социалистические идеалы.

Критик Лидия Чуковская в «Записках об Анне Ахматовой» объясняла: «Ахматова и Зощенко до конца дней своих пытались разгадать причину постигшей их катастрофы… Зощенко полагал, что Сталин в одном из персонажей одного из его рассказов заподозрил в качестве прототипа — себя. Ахматова… что Сталин приревновал ее к овациям: в апреле 1946 года Ахматова читала свои стихи в Москве, и публика аплодировала стоя. Аплодисменты стоя причитались, по убеждению Сталина, ему одному — и вдруг толпа устроила овацию какой-то поэтессе»[203].

Ждановское постановление не одобряло и использование «национальной тематики». В 1938 году Хрущев был вынужден поддерживать такую политику, но теперь он старался ее активно смягчить. После войны он попросил составить список украинских культурных деятелей, на талант которых можно опереться при возрождении республики. Туда вошли десятки украинских писателей, ученых, историков, композиторов, актеров и художников, но на это требовалось согласие НКВД. Помощник Хрущева отправил список наркому украинской госбезопасности Сергею Савченко с припиской: «По личному поручению товарища Хрущева направляю вам этот материал»[204]. 6 января 1944 года Савченко доложил, что 41 человек из списка «состоит на оперативном учете НКВД — НКГБ и о них имеются следующие сведения…» Хрущев попросил хода этим сведениям не давать, так как Украине нужны не только агрономы и строители, но и национальные «властители дум». Это была одна из первых попыток реабилитации подозреваемых в нелояльности государству людей.



Докладная записка Н. С. Хрущева И. В. Сталину о награждении орденами и медалями работников Академии наук УССР с автографами

29 сентября 1944

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1421. Л. 139–141]


В 1946 году все возможности для выражения украинской идентичности были ликвидированы: театр, музыка, литература, история — все подверглось нападкам за недостаточную идеологию. Хрущев против воли присоединился к критикам «украинизации» после публикации доклада Жданова[205], но переживал за своего друга поэта Максима Рыльского, которого газета «Советская Украина» особенно жестоко разнесла «за националистические ошибки». Поэта лишили председательства в Союзе писателей Украины за неумение «увидеть в произведениях Зощенко настроения, неприемлемые для советской литературы»[206].

Рыльский уже сидел в 1931-м за «отсутствие большевистской партийности», а в 1938 году активный нарком внутренних дел Александр Успенский опять хотел арестовать его за «антисоветчину и национализм», но тогда Хрущев его спас: «Какой он националист? Он просто украинец и отражает национальные украинские настроения. Нельзя каждого украинца, который говорит на украинском языке, считать националистом»[207].

Прабабушка вспоминала, что, когда в конце 1938-го Успенского сменил Амаяк Кобулов, младший брат Богдана Кобулова, ставленника Берии и главного исполнителя послевоенных депортаций, включая крымскую, он тоже хотел убедить Никиту Сергеевича, что «Рыльский, Бажан и Тычина националисты». — «Какие у вас данные?» — спросил он. «Они поют националистические песни». — «Какие?» — «Де ти бродиш, моя доле». — «Да что Вы, ее и великий Иван Козловский поет в Большом театре. Если бы мы с Вами хорошо выпили, тоже бы эту песню спели».

Прабабушка любила ранние стихи Рыльского, говорила, «он настоящий энциклопедист, все знает!» — и читала на память:


Толстой глубокий и Гюго литой,Петраркины точеные сонетыИ Достоевский, грешный и святой,И книги все, земные все поэтыСродни ему, душе его живой.


Перейти на страницу:

Все книги серии Страницы советской и российской истории

Екатерина Фурцева. Женщина во власти
Екатерина Фурцева. Женщина во власти

Екатерина Фурцева осталась в отечественной истории как «Екатерина III». Таким образом ее ассоциировали с Екатериной II и с Екатериной Дашковой, возглавлявшей Петербургскую академию наук. Начав свой путь «от станка», на вершине партийной иерархии она оказалась в переломные годы хрущевского правления.Низвержение с политического Олимпа стало для нее личной трагедией, однако путь женщины-легенды только начинался. Роль, которую ей предстояло сыграть на посту министра культуры, затмила карьерные достижения многих ее удачливых современников. Ибо ее устами власть заговорила с интеллигенцией языком не угроз и директив, а диалога и убеждения. Екатерина Фурцева по-настоящему любила свое дело и оказалась достаточно умна, чтобы отделять зерна от плевел. Некогда замечательными всходами культурная нива Страны Советов во многом обязана ей.

Сергей Сергеевич Войтиков

Биографии и Мемуары
Жуков. Танец победителя
Жуков. Танец победителя

Акт о безоговорочной капитуляции Германии был подписан в Карлсхорсте в ночь с 8 на 9 мая. По окончании официальной церемонии присутствующих поразил советский представитель маршал Жуков. Он… пустился в пляс. Танец победителя, триумф русского характера и русской воли.Не вступая в публицистические дискуссии вокруг фигуры Георгия Жукова, автор прежде всего исследует черты, которые закрепили за ним в истории высший титул – Маршала Победы. Внимательно прослежен его боевой путь до Рейхстага через самые ответственные участки фронта: те, что требовали незаурядного полководческого таланта или же несгибаемой воли.Вольно или невольно сделавшись на пике славы политической фигурой, маршал немедленно вызвал на себя подозрения в «бонапартизме» и сфабрикованные обвинения. Масштаб личности Жукова оказался слишком велик, чтобы он мог удержаться наверху государственной пирамиды. Высокие посты при Сталине и при Хрущеве чередовались опалами и закончились отставкой, которую трудно назвать почетной. К счастью, народная память более благодарна. Автор надеется, что предлагаемый роман-биография послужит ее обогащению прежде всего.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Сергей Егорович Михеенков

Андрей Громыко. Дипломат номер один
Андрей Громыко. Дипломат номер один

Андрей Андреевич входил в узкий круг тех, чьи действия влияли как на жизнь нашей страны, так и на развитие мировых событий. На протяжении четырех с лишним десятилетий от его позиции зависело очень многое, для Громыко же главное состояло в том, чтобы на всем земном шаре ни один вопрос не решался без участия Советского Союза. Однако по-настоящему его вклад до сих пор не осмыслен и не оценен.Энергия, редкая работоспособность, блестящая память, настойчивость -все это помогло Громыко стать министром. Наученный жизнью, он умело скрывал свои намерения и настроения и всегда помнил: слово – серебро, молчание – золото. Если можно ничего не говорить, то лучше и не говорить.Андрей Андреевич пробыл на посту министра иностранных дел двадцать восемь лет, поставив абсолютный рекорд для советского времени. После занял пост председателя Президиума Верховного Совета СССР, формально став президентом страны. Эта должность увенчала его блистательную карьеру.Но сегодня, благодаря рассекреченным документам и свидетельствам участников событий того времени, стало известно, что на сломе эпох Андрей Андреевич намеревался занять пост генерального секретаря ЦК КПСС.Настоящая книга представляет подробный анализ государственной деятельности Громыко и его роли в истории нашего государства.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Леонид Михайлович Млечин

Николай Байбаков. Последний сталинский нарком
Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

В истории страны Николай Байбаков остался не как многолетний председатель Госплана СССР и даже не как политический долгожитель. Настоящее имя ему — отец нефтегазового комплекса. Именно Байбакову сегодняшняя Россия обязана своим сырьевым могуществом.Байбаков работал с И. В. Сталиным, К. Е. Ворошиловым, С. М. Буденным, Л. П. Берией, Л. М. Кагановичем, В. М. Молотовым, А. И. Микояном, Н. С. Хрущевым, Г. М. Маленковым, Л. И. Брежневым, М. С. Горбачевым… Проводил знаменитую косыгинскую реформу рука об руку с ее зачинателем. Он — последний сталинский нарком. Единственный из тех наркомов, кому судьба дала в награду или в наказание увидеть Россию XXI века.Байбаков пережил крушение сталинской системы власти, крушение плановой экономики, крушение СССР. Но его вера в правильность советского устройства жизни осталась несломленной.В книге Валерия Выжутовича предпринята попытка, обратившись к архивным источникам, партийным и правительственным документам, воспоминаниям современников, показать Николая Байбакова таким, каким он был на самом деле, без «советской» или «антисоветской» ретуши.

Валерий Викторович Выжутович

Биографии и Мемуары
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже