Никита Хрущев. Вождь вне системы

«Он лучше писал до того, как стал приспосабливаться к советской власти», — объясняла она; одно из ее часто противоречивых утверждений: нет ничего важнее партии, хотя много хорошего возникает именно тогда, когда партия к этому хорошему отношения не имеет.

Хрущев решил обсудить с киевскими литераторами требование НКВД об аресте поэта. На партактиве писателей он спросил:

— Что вы думаете о Рыльском? Враг народа?

Все испуганно молчали, а потом Павло Тычина, не самый смелый человек, подал голос:

— А как же его «Песня о Сталине»? Ее вся Украина поет, и рабочие, и колхозники.

Хрущев позвонил в Кремль: «Товарищ Сталин, нельзя арестовать поэта, написавшего любимую в республике „Песню о Сталине“». И запел для пущего эффекта (у него это неплохо получалось):

Пой, земля, цвети цветамиВ этот гордый, светлый час!..Слово Сталина меж нами,Воля сталинская в нас!

Сталин усмехнулся, но остался доволен. От Рыльского отстали.

В конце 1947 года украинская интеллигенция, подбадриваемая Хрущевым, выступила против того, чтобы без разбора считать все «космополитические» тенденции в национальных культурах пережитками буржуазной идеологии. Писатель Александр Корнейчук, другой давний друг Никиты Сергеевича, который как раз стал председателем Верховного Совета УССР, в критике «космополитизма» подчеркивал «разнообразие национальных форм, которые могут выражать социалистическое содержание»[208]. А с мнением Корнейчука, автора таких драматургических «шедевров», как «Правда» (1937), «В степях Украины» (1941) и «Фронт» (1942), вождь считался.

По воспоминаниям Гонтаря, Сталин периодически обещал Корнейчуку должность Хрущева — он любил так провоцировать — и тот с Никитой Сергеевичем дружил, при этом все время ожидая повышения за его счет.

По словам моей мамы, «папа считал себя бенефактором Корнейчука, ведь он организовал ему первую встречу с вождем в 1938-м. В Кремле любят мастеров культуры, благоговеют перед ними, думают, что те их прославят или просветят. И папе льстило их внимание, с интеллигенцией ему было интересно. Александр Евдокимович и его жена Ванда Василевская не раз останавливались у нас дома, отдыхали в Крыму, приезжали на дачу в Межигорье, и в гости, и на охоту — папа Корнейчуку даже ружье подарил, хотя стрелял он плохо. Они были так близки, что, когда он писали пьесу „Фронт“ у нас дома, Ванда ходила в мамином халате по дому с утра. Папа думал, что „создал“ Корнейчука».

В один из таких приездов в Ливадию в присутствии писателя Хрущев рассказывал историю о том, как он «приложил руку» к написанию пьесы «В степях Украины».