Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

Несколько раз приезжал на Кубань и Хрущев. «Встречи были недолгими, разговоров обстоятельных не было, все как-то на ходу, — отмечал в своих мемуарах Байбаков. — Запомнился его пристальный взгляд в одно из посещений. Он словно пытался понять — не держу ли я на него обиды?»

«На Кубани я многому научился, — напишет Байбаков, подводя итог этой пятилетней командировке. — Если раньше я слабо знал сельское хозяйство, машиностроение, легкую промышленность, то за прошедшие пять лет мне пришлось основательно изучить принципы и механизм управления этими отраслями. Помню, когда я впервые (в 1958 году) приехал в Абрау-Дюрсо, этот завод шампанских вин производил 1,2 миллиона бутылок в год. С директором обсуждали вопрос: как расширить производство? Самое главное, по его мнению, состояло в том, чтобы построить подземные туннели, где можно было бы выдерживать вина в течение трех лет при температуре плюс 14–15 градусов. Побывал в Москве в Метрострое. С его помощью мы построили большое количество таких туннелей, и завод “Абрау-Дюрсо” через несколько лет стал выпускать более 3,5 миллиона бутылок первоклассного шампанского в год. <…> Всегда с большим удовлетворением вспоминаю этот благодатный край, замечательных людей, с которыми дружно работал».

В 1961 году за успешную работу на Кубани и в связи с 50-летием со дня рождения Байбакова наградили орденом Трудового Красного Знамени. А в 1963-м за комплексную разработку и эксплуатацию газовых и газоконденсатных месторождений ему была присуждена Ленинская премия.

Шесть в одном

В 1962 году ЦК и Совмин приняли решение об укрупнении совнархозов и создании отраслевых государственных комитетов при Госплане СССР. На Северном Кавказе, где находилось шесть совнархозов, был создан единый Северо-Кавказский совнархоз с административным центром в Ростове-на-Дону. Руководить этим органом поручили Байбакову, причем даже не поговорив с ним предварительно. В конце 1962 года, взяв с собой нескольких работников Краснодарского совнархоза, он выехал в Ростов.

Вспоминает Дмитрий Украинский, тогдашний руководитель планово-экономической службы совнархоза в Ростове-на-Дону:

«Совнархозы создавались по принципу партийных органов. Однако с точки зрения экономики они оказывались мелкими. Для меня это было понятно сразу, и, занимаясь экономическими вопросами в ростовском совнархозе, я начал собирать данные по другим шести совнархозам, которые находились на Северном Кавказе, — какие предприятия, что за продукция, как налажены межхозяйственные связи. Когда мы первый раз встретились с Николаем Константиновичем в 1958 году, я показал ему эту папку и рассказал о том, что, на мой взгляд, было бы целесообразно объединить семь совнархозов Северного Кавказа в один крупный. Он тогда внимательно посмотрел мои материалы, но ничего не сказал. Потом мы много раз общались по разным вопросам. А в 1962 году Байбаков позвонил мне и неожиданно спросил: “Дмитрий, а у тебя сохранилась папка, которую мы смотрели в 1958 году?” Я ответил положительно и добавил, что эта папка “живая”, что она постоянно пополняется новыми данными. “Очень хорошо, — сказал Николай Константинович, — тогда найди повод и приезжай в Москву, найдешь меня у Афанасьева (это был председатель Совнархоза РСФСР), мы с тобой должны тут поработать”. Если честно, я думал, что будет какое-то совещание или пленум… А когда приехал в столицу, выяснилось, что ведется большая работа по укрупнению совнархозов, для чего приглашены многие руководители с мест. Сразу же объяснили: строгая секретность. Предупредили, чтобы мы никого не ставили в известность. А что это значит? Нужно разрабатывать структуру укрупненных совнархозов, а звонить “по адресам” запрещено. Тем не менее благодаря тому, что у нас с Николаем Константиновичем была папка, мы сразу выдвинулись вперед. Структура укрупненного Северо-Кавказского совнархоза была готова первой».

Дмитрий Украинский отмечает, что Байбаков старался создать максимально комфортные условия для людей, с которыми работал: «После того, как мы посидели, посмотрели и сделали первый чертеж-схему укрупненного совнархоза, Байбаков сказал мне: “Дмитрий, ты будешь работать в Москве, а я не смогу бывать здесь подолгу, буду приезжать на два-три дня. Поэтому идем, я тебя познакомлю с людьми, которые могут тебе пригодиться”. Так, мы пошли в машинное бюро, потом на телефонный узел и так далее. Помещение, связь, бумага… — у меня не возникало никаких проблем. Я ни на что не отвлекался. Работа шла быстро».