Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

Хрущев пытливо посмотрел мне в глаза:

— Вы что, обиделись, что ли, на меня, когда я освободил вас от работы в Госплане и направил на Кубань?

— Наоборот, спасибо вам. За пять лет я очень многому научился и стал другим человеком. До этого я знал только свои родные нефть и газ, а теперь я знаю, как варят сахар, делают шампанские вина, научился строить…

— Нам ваши заслуги известны, — перебил он меня. — И то, что вы принципиальны, мы тоже знаем. Мы же с вами не расставались. Вы были назначены председателем Госплана СССР, но повели себя не так, как нужно.

— Я вел себя так, как подсказывал мне мой разум.

— Вы что, — спросил с некоторым раздражением Хрущев, — думаете отказаться, что ли?

Он начал сердиться, и я, поблагодарив за предложение, сказал:

— Нет, я не могу отказываться. Если я нужнее здесь, то остаюсь. Но председателем Госкомитета по химии?.. Я же не химик.

— Но вы же нефтяник и занимались добычей нефти и газового конденсата, а это — ценное сырье для химической промышленности».

Как выяснилось, Хрущев внимательно следил за всеми делами Байбакова в Краснодарском крае. Читал он и его статью в одной из центральных газет, в которой Байбаков ратовал за создание на Кубани нефтеперерабатывающего комбината, где из газового конденсата можно получать различные нефтепродукты, и это обойдется в два-три раза дешевле, чем в другом регионе.

Полтора часа продолжался разговор. «За это время, — с обидой отмечает Байбаков, — Хрущев четыре раза утолял жажду — ему приносили соки, а мне хоть бы чашку чая предложил…»

В марте 1963 года Байбаков вступил в должность председателя Государственного комитета по химии при Совете министров СССР, а в мае того же года был назначен председателем Государственного комитета химической и нефтяной промышленности при Госплане СССР.

В связи с быстрым развитием нефтяной промышленности, вызванным открытием крупных месторождений «Второго Баку» и в Западной Сибири, Байбаков предложил разделить свое ведомство на два отраслевых комитета: химической и нефтяной промышленности. Предложение было отвергнуто.

В ту пору главным направлением в деятельности комитета был контроль над выполнением принятого в мае 1958 года постановления ЦК и Совмина СССР о химизации народного хозяйства. Акцент делался на производстве минеральных удобрений и химических средств защиты растений. Но постоянно возникали и новые задачи. Например, как раз тогда в центральные органы стали поступать жалобы на отсутствие реактивов, реагентов, необходимых для ведения научно-исследовательских работ. Госкомитету было поручено подготовить предложения об увеличении производства этих реактивов до полного удовлетворения потребностей в них. Байбаков собрал специалистов: что будем делать? Все в один голос начали объяснять: чтобы создать хорошую базу для расширенного производства, необходимо выделить из ведения совнархозов 19 предприятий, производящих химические реактивы, и отдать их в подчинение Госкомитету.

Предложение Байбакову понравилось. Оно было поддержано и совнархозами, и аппаратом Совета министров Российской Федерации, и Бюро ЦК КПСС по химии. Ободренный поддержкой, Байбаков вынес это предложение на рассмотрение и утверждение в Президиум ЦК КПСС. Далее — его рассказ:

«Н. С. Хрущев на том заседании Президиума был чем-то недоволен, даже взвинчен, и, когда приступили к рассмотрению нашего предложения, на его широком лице появилась гримаса.

— Ну, что будем делать с предложением Байбакова?

— Правильное предложение, — поддержали почти все члены Президиума. — Так и нужно.

Но вдруг Г. И. Воронов — председатель Совмина РСФСР — заявляет:

— А я считаю, что это недопустимо!

Воронов был из тех людей, кто не молчал и имел свое мнение. Он, конечно, был заинтересован, чтобы эти предприятия не выпадали из его подчинения. А потому не только возразил против передачи предприятий из совнархозов комитету, но и обвинил меня в том, что я веду подпольную работу по ликвидации совнархозов.

— Это безобразие! — возмущался он, глядя в сторону Хрущева и явно надеясь на его поддержку. — Это начало развала совнархозов! Сегодня заводы по производству реактивов, а завтра по этому пути пойдут и другие комитеты при Госплане СССР!

Хрущев изменился в лице и перебил говорившего:

— А мы что, не знаем, чьих рук это дело? Вон сидит товарищ Байбаков! Его телега переехала, но не задавила! Вот он и продолжает разрушать совнархозы, ведя работу по их дискредитации».

Члены Президиума, которые только что были согласны с предложениями Байбакова, сидели, как воды в рот набрав. Демичев тоже ничего не сказал, хотя ранее принимал живейшее участие в обсуждении этого вопроса на Бюро ЦК по химии.

— Петр Нилович, что же вы? — уже слабо надеясь на поддержку, произнес Байбаков. Но Демичев молчал.

Президиум ЦК не принял предложения Госкомитета по химии. На этом обсуждение и закончилось.