Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Свою инициативность Хрущёв проявлял повсюду и во всех вопросах. Булганин это должен был терпеть. Ведь должность ему пожаловал Никита Сергеевич, называя его при назначении или утверждении настоящим большевиком, опытным руководителем, и ещё осыпал его подобной словесной мишурой, типа: «Достойный ученик великого Ленина и один из ближайших соратников И.В. Сталина – т. Булганин является выдающимся партийным и государственным деятелем», – заявил Хрущёв.

Телеграммы на имя председателя Совета Министров СССР т. Булганина Н.А.

Но главное – летом 1955 года, в юбилейный год, который по метрической записи о рождении всё же не являлся юбилейным, Н.А. Булганину присвоили звание Героя Социалистического Труда.

Указом Президиума Верховного Совета СССР, отмечая его выдающиеся заслуги председателя Совета Министров СССР перед Коммунистической партией и советским народом, Булганину Николаю Александровичу присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот» (№ 6822).

С юбилеем Николая Александровича поздравили десятки глав правительств, руководители коммунистических партий. Они в своих письмах и телеграммах не скупились на добрые слова и пожелания, отмечая международные заслуги Н.А. Булганина и его заслуги перед мировым коммунистическим движением.

Коммунистические партии из Китая и Вьетнама, Франции и Польши, Чехословакии и Болгарии, Германии, председатели кабинета министров из Кореи и Албании, Монголии и Венгрии, Австрии и Румынии, Финляндии, Ирана и Израиля… Десятки официальных дипломатических визитов, сотни телеграмм от республиканских, областных, краевых комитетов КПСС, администраций и исполкомов, от частных лиц, среди которых и маршалы, генералы, учёные с мировым именем.

Тут, пожалуй, голова кругом пойдёт… Кое-кто считает, что Булганин, действительно, как-то заматерел, стал более величественно себя подавать. С другой стороны, он занял пост второго лица в государстве, а для некоторых зарубежных стран его пост был выше, чем пост первого секретаря коммунистической партии; партия – это партия, где-то их много, а этот человек высший представитель государства, он подписывает межправительственные документы и принимает решения.

Свой день рождения Николай Александрович отмечал на даче. Небольшой эскиз этого празднования встречается у Г. Вишневской, с которой Булганин познакомился во время визита в Белград; они с Хрущёвым ездили «мириться» с Тито, в поездке были и артисты Большого театра.

«… – Галина Павловна, мы вас везде разыскиваем. Сегодня день рождения Булганина. За городам, на его даче, приём, и Николай Александрович лично просит вас принять участие в небольшом концерте… Машина будет внизу через полчаса.

Едва успела одеться да волосы прибрать. Я, конечно, Славе и не рассказывала, что в Югославии старик присылал мне букеты, – думала, пройдёт всё по приезде в Москву. Не тут-то было.

Газета «Правда» от 12.06.1955 г.

Дача Булганина была в Жаворонках, по дороге на Николину гору, а приём – в честь его шестидесятилетия. Правда, слово «приём» тут не подходит, да русские люди и не любят этого слова: сразу представляется красивая сервировка стола, официанты, белые салфетки, хрусталь и прочие сковывающие душу атрибуты. Нет, это была наша родимая, нормальная русская пьянка, и я приехала в самом её разгаре – дым шёл коромыслом. Видно, меня здесь с нетерпением ждали – сам Серов, председатель КГБ, топтался на крыльце. Прямо из машины подхватили меня под белы руки и бегом в дом, где я и предстала перед всей честной компанией. Улыбающийся «новорожденный» провёл меня на место рядом с собой, и под многозначительными взглядами присутствующих я села между ним и Хрущёвым. Охватившее душу чувство смятения и напряжённости уже весь вечер не покидало меня.

Собрался здесь очень тесный круг гостей – члены Политбюро, их семьи, несколько маршалов (среди них – знаменитый Жуков, после войны побывавший в сталинской ссылке). Впервые я видела наших вождей, с детства знакомых по портретам, всех вместе, да ещё «дома», с чадами и домочадцами». Как странно выглядят они в домашней обстановке! За большим столом, заваленным едой и бутылками, тесно прижавшиеся друг к другу… Разговаривают громко, властно, много пьют. Чувствуется в них какой-то неестественный внутренний напор, будто собрались вместе волчьи вожаки и не рискуют друг перед другом расслабиться. Так вот он – «мозг и сердце нашей партии». Нет среди них только почившего в бозе Сталина и расстрелянного недавно Берии. Остальные верные соратники все на местах, и я имею возможность наблюдать за ними.

У всех – беспородные, обрюзгшие лица, грубые голоса, простецкое, вульгарное обращение между собой. В этом гаме постоянно слышен резкий, хриплый голос Кагановича, с сильным еврейским акцентом. Даже здесь, среди своих, – вместо тостов лозунги и цитаты из газет: «Слава Коммунистической партии!», «Да здравствует Советский Союз!»