Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Приведу цитату из П.А. Судоплатова, где он даёт портрет Н.А. Булганина: «Внешность Булганина была обманчива. В отличие от Хрущёва или Берии Булганин, всегда прекрасно одетый, имел благородный вид. Позже я узнал, что он был алкоголиком и очень ценил балерин и певиц из Большого театра. У этого человека не было ни малейших политических принципов – послушный раб любого лидера. Сталин за преданность назначил его первым заместителем председателя Совета Министров, а Хрущёв за то же сделал его председателем Совета Министров на смену Маленкову».

Западал Булганин не только на балерин – преклонялся он и перед оперными певицами. Темпераментная, с цыганской кровью, жёлчным взглядом на советскую власть Галина Вишневская оставила о нём свои отклики: «Булганину было шестьдесят лет, и среди топорных, грубых физиономий членов правительства он выделялся своей интеллигентной внешностью, мягкими, приятными манерами. Было в его облике что-то от старорежимного генерала в отставке, и ему очень хотелось казаться в моих глазах просвещённым монархом, этаким Николаем III.

П. А. Судоплатов

Г. П. Вишневская

Всем своим обращением со мной он всегда старался подчеркнуть, что мне не нужно бояться бывать у него. Конечно, привычный властвовать, он хотел добиться своего во что бы то ни стало, но, быть может, и в самом деле любил меня. Бывало, говорит Славе (Ростроповичу – прим. Е.Ш.):

– Да не сердись ты, что я так часто звоню ей! Дай мне полюбоваться на неё. Ты молодой, у тебя всё впереди, а у меня жизнь кончается.

И Слава, хоть и тошно было ему слушать его излияния, порою даже жалел старика и дома говорил мне:

– Ведь он очень милый человек. Только зачем он за тобой ухаживает! Если б не это – я с удовольствием дружил бы с ним.

– Ну да, так и нужна ему твоя дружба! Он уже давно с наслаждением свернул бы тебе шею».

(О любви Николая Александровича к застольям Галина Павловна тоже написала – прим. Е.Ш.)

«…И начались с того дня чуть ли не ежедневные приглашения – то к нему на дачу, то в его московскую квартиру. И, конечно, бесконечные «возлияния». Николай Александрович пил много, заставлял и Славу, да тот и без уговоров со злости хватал лишнего. Бывало, охмелеют оба, старик упрётся в меня глазами, как бык, и начинается:

– Да, обскакал ты меня…

– Да вроде бы так.

– А ты её любишь?

– Очень люблю, Николай Александрович.

– Нет, ты мне скажи, как ты её любишь? Эх ты, мальчишка! Разве ты можешь понимать, что такое любовь! Вот я её люблю, это моя лебединая песня… Ну, ничего, подождём, мы ждать умеем, приучены…

А я сижу между ними и слушаю. Он как будто не признавал за Славой никаких прав на меня, и все наши попойки заканчивались его объяснениями моему мужу, как он меня любит, что я его лебединая песня и что, о чём бы я его ни попросила, всё будет исполнено…

…На другой день во всём доме шли разговоры, как в квартире Ростроповича встречал Новый год сам Булганин! Какие мы важные люди, какое счастье, что мы живём в этом доме, и кончилась вся болтовня тем, что через день из Моссовета нам домой, чуть ли не на подносе, принесли ордер на нашу квартиру, поздравили с новосельем и просили «ни о чём больше не беспокоиться, а если что понадобится, немедленно звонить в Моссовет – всё будет к вашим услугам».

Балерины – балеринами, но ведь у Николая Александровича была жена законная Елена Михайловна. Говорят, она довольно равнодушно относилась к увлечениям мужа. Думаю, что это не так. Конечно, она переживала, и дети переживали. Когда в семье раздрай – всем несладко. А что до измен и увлечений для таких партийных бонз, как Булганин, думаю, проблем не стояло. Как не стояло и понятие супружеской верности. Булганина окружали десятки красивеньких, ухоженных министерских чиновниц, служащих, а ещё – танцовщицы и певички Большого театра, которые от Булганина хоть в чём-то зависели, а некоторые благодаря ему решали свою главнейшую – жилищную! – задачу…

В личную жизнь большого чиновника стремятся «проникнуть» множество женщин, которым он может оказать покровительство. И близость с ними – это обыкновенное событие. У воды да не напиться.

Увлечения – вино, женщины, бани, банкеты (балерины и прочие) – служили и будут служить чиновникам, имеющим власть и влияние, некой наградой, утешением, самовыражением их гордости и значения и платой за их важный правительственный, ответственный, ежечасный труд. Я тут почти не шучу. Супружеская верность – это понятие в коридорах власти, думаю, истребляется. Молотов о Булганине: «Он немножко нравится всем, потому что он никому не мешает. Никого не задирает. Он, конечно, чиновник. Может выпить. И любит даже. Один выпивает». 14.01.1975. В другой раз Молотов рассказывал: «Калинин мало пил. Он и редко в нашей компании бывал, Калинин. Хрущёв выпивать сильно стал позже. А Булганин вообще не воздерживался, склонен был, да».

А кто не выпивал? Неспроста отметил Молотов Хрущёва, булганинского соратника.