Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Пожалуй, самые непримиримые отзывы о Н.Г. Булганине оставил его сват – адмирал Н.Г. Кузнецов: «Образцом такой беспринципной изворотливости был Булганин. Сколько раз я не только изумлялся, а просто возмущался, как он менял в угоду начальству своё мнение, высказанное накануне. Да не просто менял, а ещё и ругал тех, кто накануне докладывал ему верные решения. Как раз им-то он и приписывал те глупости, в которых сам был вчера убеждён.

Например, разбирается вопрос о зенитном вооружении корабля, и вопреки нашему мнению он настаивает поставить такие-то пушки. Мы не соглашаемся. На следующий день при докладе Сталину получается конфуз. Сталин спрашивает: «Кто эти глупости выдумал?» И тогда он (Булганин) без зазрения совести тут же в глаза докладывает, что «вот они, моряки, предлагают так, а не иначе».

«Конфуз» очень наглядный. А что же должен был сказать Булганин, зная долгие годы нрав диктатора? Но тут, пожалуй, есть и более интересный вопрос: Сталин на старости лет стал, оказывается, специалистом по корабельному зенитному вооружению?

Адмирал сетовал, что при участии Булганина он «…был выставлен перед Жуковым как его противник. Его желание расправиться со мной за «непочитание старших» вскоре почувствовалось буквально во всех отношениях. Он начал беспричинно грубить, явно вызывая меня на скандал. Видимо, разговоры с такими персонами, как Булганин, убедили его в том, что он будет поддержан в любом предложении относительно меня. Отношение же к флотским вопросам становилось подчёркнуто пренебрежительным. Я, несмотря на его отношение ко мне и флоту, считал своим долгом самым корректным образом ввести его в курс флотских вопросов и пытался возбудить в нём желание разобраться в наших нуждах. Таким же приблизительно образом я строил свои отношения с бывшим Министром обороны Булганиным, который потом одним взмахом вычеркнул из своей памяти всё, что я старался ему привить относительно флота».

«Именно в этот период (начало 50-х, перед смертью И.В. Сталина – прим. Е.Ш.) политиканство и своеобразное маневрирование Булганина вместо государственного, партийного подхода к делу принесли самый большой вред флоту (о прочем я не говорю). Моё желание разрешить вопросы, мои споры и стремление помочь делу вызывали скрытую злобу Булганина, которая до поры до времени накапливалась, а затем обрушилась на меня, когда он стал весьма влиятельным человеком».

Жаль, что двое мужчин, правильнее сказать – государственных мужей, у которых породнились дети, не могли договориться!

Прибавлю ложку дегтя ещё от П.А. Судоплатова: «Некомпетентность Булганина просто поражала. Я несколько раз сталкивался с ним в Кремле во время совещаний глав разведслужб. Булганин не разбирался в таких вопросах, как быстрое развёртывание сил и средств, состояние боевой готовности, стратегическое планирование…»

Вопрос: «А что, Булганин должен был в этом разбираться – в стратегическом планировании разведслужбы?» Спросили бы у него чего-нибудь попроще: к примеру, планирование бюджета на предстоящую пятилетку по отраслям и союзным республикам. Не думаю, что известный разведчик оказался бы специалистом на таком совещании, где обсуждался бы подобный вопрос.

Есть и совсем другая сторона деятельности Н.А. Булганина. К нему как руководителю правительства поступали десятки, сотни писем от деятелей науки, культуры, общественных деятелей с самыми разными просьбами. Он их и по долгу службы, и по долгу нормального человека обязан был решать. Просьбы были и от руководства Союза писателей СССР, и от народных артистов СССР, и от учёных с мировым именем. Фрагмент одного из опубликованных писем академика П.Л. Капицы Н.А. Булганину см. в Приложении 12.

Я привёл это письмо лишь потому, что в нём есть конфликт. Выход из конфликта очень не простой. Получалось иногда так: для Н.А. Булганина ставилась задача или проблема, в решении которой он мог остаться самым виноватым…

Разумеется, были для него задачи и другого плана, причём очень значимые для простых людей, обыкновенных тружеников. Театральная общественность обязана Булганину, например, продвижением к мировой славе нашего балета. Но есть у него заслуги и более земные, отечественные.