Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

О Боге я ничего не вспоминала, а вот на войне – вспомнила. Но о каком Боге? О Божьей матери. Я была во время первого наступления от Москвы под Крюковом в 31-й Армии. Мы дошли почти что до Калинина, до Волги. Там остановились, потом был бросок, и некоторое время мы стояли в селе богомазов. У них очень большие дома, всё увешано иконами, медальонами, красиво сделано. Хозяйка квартиры, где мы стояли, благословила нашего врача, начальницу санчасти и меня, повесила мне на шею медальон с Серафимом Саровским и говорит: «Это ваш воинский защитник».

…В конце 1944 года мы встретились с Николаем Александровичем Булганиным.

Мы не были с ним зарегистрированы, хоть прожили вместе до 1962 года. Он взял меня из армии к себе, и я работала у него. Мы встретили победу в Варшаве».

Н.А. Булганин попадал в очень щекотливое положение, не только, правда, он. Многие военачальники привозили с фронта не только награды, но и «фронтовых жён», хотя на родине ждали другие, законные жены. Эту коллизию прошёл и Булганин.

«Я работала в секретариате у Николая Александровича…

…Когда жила с Николаем Александровичем, мы на приёмы всякие, в театры ездили, почти каждый день нам присылали билеты, и надо было куда-нибудь идти. Я все эти билеты теперь отбросила, все наряды свои – отбросила, и только одно: ждала, когда Николай Александрович куда-нибудь уедет, и тогда я переодевалась и ехала в церковь на Малом Вузовском. Мы жили в особняке на Воробьёвых горах, и у меня своя машина была, на ней я ездила, и шофёр меня не предавал.

К приезду Николая Александровича я была уже дома. Я ему ничего не говорила, но у него было 5 сестёр, жили они недалеко от Малого Вузовского, они докопались, что я бегаю, как они говорили, «в молельню к баптистам». Откуда-то и он узнал, стал спрашивать: «Ты куда ходишь?» Когда я ему говорила, что хожу в православную церковь, он говорил: «Ну ты только осторожно ходи». И я ходила. А когда узнал, что я сюда хожу, все тут же взбунтовались.

…Потом в 1958 году Хрущёв снял с работы Николая Александровича, Маленкова, Молотова, – «антипартийную группировку». Его выслали в Ставрополь, и я, конечно, поехала с ним.

Потом в 1959-м мы вернулись в Москву, от всех переживаний оба заболели, и он попросился на пенсию. Когда шёл к Хрущёву на приём, просил за него молиться. Он ушёл, а мы встали на колени, молились, чтобы Господь расположил сердце Хрущёва назначить пенсию Николаю Александровичу и разрешить ему жить в Москве, а то Хрущёв даже этого не разрешал.

Вернулся он такой радостный, ему и пенсию назначили, и в Москве оставили. Тогда он прописался у меня на квартире, где я сейчас живу, на Ленинградском проспекте.

Мы всегда жили в казённых особняках, своего дома у нас не было, а эту квартиру я получила, когда работала у него в секретариате и привезла в Москву маму. Он говорил: «Пусть будет на всякий случай, неизвестно что будет в жизни». И так получилось, что ему пришлось жить в этой квартире.

…Ездили в Тарусу на дачу. Машину Хрущёв тоже не давал.

После одного приезда из Тарусы у Николая Александровича был инсульт, он заболел, лежал в Кунцевской больнице, и когда вылечился, сказал мне: «Давай оформлять брак, потому что ты не работаешь, стаж у тебя не выработан, со мною мало ли что случится, останешься без средств к существованию. Но одно условие: я не могу дать фамилию баптистке».

…Уже все документы подготовили, друзья-адвокаты готовы были прийти домой и нас зарегистрировать, но я сказала: «Нет! Церковь я не оставлю!» Ко мне приехала мама. Она очень боялась, что я откажусь от веры. Я сказала: «Мама, не волнуйтесь, я не откажусь!» – «Но как же ты будешь? Он уйдёт и всё…»

И вот Николай Александрович мне говорит: «Брось свою церковь и брось своего Христа! Выбирай. Подумай хорошенько». Я ему сказала: «Я не оставлю Христа, а если тебе не нравится жить и видеть, как я хожу в церковь, проси себе квартиру у Хрущёва».

Он ходил, просил, но Хрущёв издевался над ним, не давал. Потом я сама написала письмо Хрущёву, что жизнь у нас разладилась. Они с Булганиным очень долго дружили, 23 года дружили семьями, их матери дружили и мы тоже. И я ему написала, что жить невозможно, я прошу, Никита Сергеевич, дайте ему квартиру, чтобы мы не терзали друг друга. У Хрущёва сестра родная тоже была баптисткой и тоже ходила на Малый Вузовский переулок, он издевался всегда над ней. И вот он дал квартиру Николаю Александровичу, и так мы и разъехались в 1962 году.

…Как-то он мне позвонил и говорит: «Ты мне книгу привези». Я говорю: «Какую?» – «Ту чёрную книгу!» Я ему привезла Библию, говорю: «Для чего тебе?» Он говорит: «Я буду читать». Позвонила ему через какое-то время и говорю: «А ты мне эту Книгу вернёшь?» Он говорит: «Верну». Позвонила потом ещё раз, он говорит: «Я изучаю».