Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

В августе войска Западного и Резервного фронтов контратаковали ельнинскую и духовщинскую группировки немецких войск. На этот участок фронта были направлены несколько корреспондентов «Красной звезды». Казалось, что «наступление» шло успешно. И начиная с 20 августа в газете каждый день стали появляться статьи и корреспонденции под заголовками: «Успешные бои частей командира Конева», «Новые успехи частей командира Конева», «Части командира Конева продолжают громить врага», «Славные коневцы разгромили вражескую дивизию».

«Весть об успехах частей командира Конева разнеслась по всему фронту. Главнокомандующий войсками Западного направления Маршал Советского Союза С. Тимошенко и член Военного совета Н. Булганин издали специальный приказ, в котором поздравляют бойцов и командиров, нанёсших крупное поражение врагу», – пишет в своей книге «Июнь-декабрь сорок первого» Д.И. Ортенберг, главный редактор «Красной звезды».

Однако так продолжалось недолго. «28 августа на моём редакторском столе зазвонил кремлёвский телефон. Меня предупредили:

– Сейчас с вами будет говорить Сталин.

И тут же я услышал его голос, со знакомым акцентом. Поздоровавшись, Сталин произнёс всего одну фразу:

– Довольно печатать о Коневе.

И повесил трубку».

Тем не менее командующий 19-й армии 11 сентября 1941 года генерал-лейтенант И.С. Конев был назначен командующим войсками Западного фронта. 12 сентября ему было присвоено звание генерал-полковника. Командовал войсками Западного фронта чуть более месяца. За это время фронт под его командованием потерпел одно из тяжелейших поражений за всю войну в так называемой Вяземской катастрофе. Потери войск фронта составили, по разным оценкам, от 400 000 до 700 000 человек погибшими и попавшими в плен после окружения противником 16-й, 19-й, 20-й, 24-й, 50-й армий и 32-й армии Резервного фронта.

Напомню, что Н.А. Булганин был всё это время рядом с И.С. Коневым и ставил свою подпись под фронтовыми приказами, наряду с командующим и начальником штаба фронта.

«В ночь на 6 октября штабная группа во главе с Коневым и членом Военного совета фронта Н.А. Булганиным прибыла в штаб Резервного фронта, который размещался в блиндажах и землянках в лесу восточнее Гжатска. Однако на КП маршала Будённого не оказалось. Семён Михайлович ночевал в уютном домике на окраине города. Подходы к домику охраняли автоматчики и танк КВ.

Вот тут-то и узнал Конев: то, что произошло с его войсками в районе Вязьмы, попросту не могло не произойти. Штаб Конева был уверен, что за порядками 19-й и 30-й армий, надёжно прикрывая их стык и обеспечивая оперативную глубину обороны, стоит кадровая 49-я армия Резервного фронта. В штабе Западного фронта сетовали лишь на то, что ни Ставка, ни Генштаб не обеспечили взаимодействия двух группировок, вынужденных действовать практически на одном рубеже. Но оказалось, что дела обстоят ещё хуже. Наконец-то стало ясно, почему не был поддержан удар оперативной группы Болдина.

«…Как выяснилось в разговоре с Будённым, – рассказывал Конев, – 49-я армия к этому времени уже была погружена в эшелоны и отправлена на Юго-Западное направление. Таким образом, 49-я армия, находившаяся на вяземском оборонительном рубеже за сутки до наступления главных сил группы армий «Центр», за сутки, повторяю, была снята и переброшена на юг. Никаких войск Резервного фронта на рубеже Гжатск – Сычёвка не оказалось».

Вот когда стали окончательно понятны и причины катастрофы, и её масштабы…»

Вместе с Коневым, зная все детали такого провала, Булганин тоже переживал тяжелейшие дни, когда враг был, казалось, совсем рядом с Москвой.

Ставка Верховного Главнокомандования тем часом отправила на Западный фронт Г.К. Жукова, чтобы тот во всём разобрался. Г.К. Жуков вспоминает: «Утром 10 октября я прибыл в штаб Западного фронта, который теперь располагался в 3–4 километрах северо-западнее Можайска.

В штабе работала комиссия Государственного Комитета Обороны в составе: Молотова, Ворошилова, Василевского, – разбираясь в причинах катастрофы войск Западного фронта. Я не знаю, что докладывала комиссия Государственному Комитету Обороны… Во время комиссии ГКО и моего разговора с ней вошёл Булганин и сказал, обращаясь ко мне:

– Только что звонил Сталин и сказал: как только прибудешь в штаб, чтобы немедля ему позвонил.

Я позвонил, по телефону ответил лично Сталин:

– Мы решили освободить Конева с поста командующего фронтом. Это по его вине произошли такие события на Западном фронте. Командующим фронтом решили назначить вас. Вы не будете возражать?

– Нет, товарищ Сталин, какие же могут быть возражения, когда Москва в такой смертельной опасности, – ответил я Верховному.

– А что будем делать с Коневым?

– Оставьте его на Западном фронте моим заместителем. Я поручу ему руководство группой войск на Калининском направлении. Это направление слишком удалено, и мне нужно иметь там вспомогательные управления, – доложил я Верховному.