Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Помню, в 1941 году мы приехали на Западный фронт. Над нашими головами в сторону Москвы степенно, строем, с ровным гулом летели немецкие бомбардировщики. Булганин вдруг занервничал, забегал взад-вперёд и начал кричать: «Почему мы их не сбиваем? Почему не сбиваем?» Жуков оторвался от карты, посмотрел на него твёрдо и говорит: «Да не волнуйся ты так, Николай Александрович! Если мы начнём их сбивать, они начнут бомбить позиции наших войск. Пусть там, в тылу, их сбивают те, кому это положено». Но как хозяйственника Жуков его высоко ценил и был спокоен за тыл фронта, если членом Военного совета был Булганин».

И служба, и ответственность у Булганина не были такими, как у командующего фронтом. Но и безоблачной такую службу не назовёшь. Мало того, Булганин был ещё и «громоотводом», а в какие-то моменты «мальчиком для битья», на которого обрушивался Верховный… Будет время, когда Политбюро вынесет выговор Булганину и снимет с должности члена Военного совета.

Большую часть войны Булганин провёл в компании выдающихся полководцев: Конева, Жукова, Рокоссовского, Соколовского. Людей не простых, амбициозных, подчас взрывных и даже в какие-то моменты грубых. С кем-то он находил общий язык, с кем-то отношения складывались «не очень».

Кто-то старался отстранить его от дел в мягкой форме, создав ему более или менее комфортные условия пребывания в штабе фронта, кто-то сам (или через своих подчинённых) писал жалобы на Булганина, а после ему делали нагоняй…

С И.С. Коневым отношения у Булганина не очень складывались, командующий считал, что тот кляузничал на генералов его фронта Сталину и тем самым подрывал и его, Конева, авторитет.

Есть, правда, другие смыслы в службе членов Военного совета, в частности Н.А. Булганина: «…Другой пример, – рассказывает Я.Е. Чадаев. – Он связан с началом операции «Тайфун» (30 сентября – 2 октября) под Вязьмой и Брянском, когда в результате тяжёлого и неожиданного удара противника значительная часть соединений Западного, Резервного и Брянского фронтов оказалась в окружении.

Когда я зашёл в приёмную Сталина, то застал Поскребышева в сильном смятении. Он держал телефонную трубку и буквально кричал:

– Ну, когда же вы разыщите его, чёрт вас побери?

Раздался звонок от Сталина.

– Ну, зайди, – мотнул головой Поскребышев.

Я тихо вошёл в кабинет и остановился, не проронив ни звука. Сталин ходил поспешно по кабинету с растущим раздражением. По его походке и движению чувствовалось, что он находится в сильном волнении. Сразу было видно, что он тяжело переживает прорыв фронта и окружение значительного числа наших дивизий. Это событие просто ошеломило его.

– Ну и болван, – тихо произнёс Сталин. – Надо с ума сойти, чтобы проворонить… Шляпа!

Я никогда не забуду этой картины: на фоне осеннего, грустного пейзажа умирающей природы бледное, взволнованное лицо Сталина. Кругом полная тишина. Через открытую настежь форточку проникали холодные струи воздуха.

Пока я молча стоял, зашёл Поскребышев и доложил:

– Командующий Конев у телефона.

Сталин подошёл к столу и с яростью снял телефонную трубку.

В командующего летели острые стрелы сталинского гнева. Он давал не только порцию «проборки», но и строгое предупреждение, требовал беспощадно биться и добиться вывода войск из окружения.

– Информируйте меня через каждые два часа, а если нужно, то и ещё чаще. Время, время дорого!

Затем Сталин соединился с членом Военного совета Западного фронта Н.А. Булганиным и тоже набросился на него. Булганин стал объяснять причины этого чрезвычайного происшествия. Он (как мне потом стало известно лично от самого Булганина) докладывал Сталину, что «ЧП» произошло из-за того, что командование Резервного фронта «проморгало» взятие противником Юхнова. Командующий войсками Резервного фронта маршал С.М. Будённый узнал о захвате немцами Юхнова только на второй день, и то из переговоров с Булганиным. В то же время Булганин доложил Сталину, что имели место большие промахи и со стороны командования Западного фронта. Выслушав терпеливо и до конца Булганина, Сталин немного смягчился и потребовал от руководства фронта: «Не теряйте ни секунды… во что бы то ни стало выведите войска из окружения».

Вошел Молотов. Сталин, повесив трубку, сказал:

– Может быть, ещё удастся спасти войска… Гитлер изображает себя в положении нетерпеливой охотничьей собаки, настигнувшей дичь и теперь ждущей, наконец, момента, когда раздастся заветный выстрел. Однако желанного результата фюрер не получит!

Молотов, нахмурив брови, так выразительно посмотрел на меня, что я сразу понял: мне нужно уходить. И я вышел из кабинета…»

В середине июля 1941 года Булганин прибывает на Западный фронт.