Николай II. Дорога на Голгофу. Свидетельствуя о Христе до смерти...

В-третьих, «Исповедь», в отличие от «Записок», сильно детализирует обстоятельства убийства. Снова появляется чтение приговоренным какого-то документа Юровским, в «Исповеди» он назван «приговором». Приводятся даже конкретные слова этого «приговора». В «Исповеди» между Николаем II и Юровским в момент чтения возникает диалог. Меняется местонахождение стрелявших и убиваемых: по «Исповеди», убийство происходит не в комнате, а на площадке лестницы, ведущей в подвал. Чрезвычайно важная деталь «Исповеди» — это свидетельство о том, что некоторые члены Царской Семьи были еще живы, когда их выносили из дома в грузовик. Причину, почему это столь важно, мы объясним позднее.

Очень важное свидетельство «Исповеди» — это сообщение о том, что Юровский уже после убийства догадался «испортить пулями всю стену подвала, где мы предполагали произвести расстрел».

Свидетельства П. Л. Войкова. Свидетельства одного из ведущих организаторов злодеяния Войкова дошли до нас со слов уже упоминаемого нами Г. Беседовского. Безусловно, этот источник весьма и весьма сомнителен. Тем не менее, как и в случае с «Исповедью Белобородова», Беседовский, занимавший крупные должности в советской номенклатуре 20–30-х годов и действительно знавший многих ведущих советских руководителей, несомненно, владел определенной информацией о действиях большевиков и их злодеяниях. Другое дело, что, владея этой информацией, Беседовский обращался с нею по своему усмотрению. Если для пользы дела он считал, что ее необходимо изменить в угоду обстоятельствам, он, не смущаясь, это делал, не останавливаясь перед прямой ложью. Беседовский, несомненно, был сторонником Троцкого. Сбежав из советского посольства в Париже и попросив во Франции политического убежища, Беседовский принялся со всею силой очернять Сталина и его режим. Одновременно своими «сенсациями» он зарабатывал себе на жизнь. Все это необходимо помнить, читая рассказ Войкова в пересказе Беседовского. При этом отметим, что участие Войкова в убийстве ранее никем не оговаривалось, то есть фамилия Войкова нигде не звучала. Вполне вероятно, что он был одним из «пяти чужих».

По словам Беседовского, Войков рассказал ему об убийстве Царской Семьи следующее: «Мы решили, что казнь произойдет в доме Ипатьева, в подвале. Трупы будут отвезены на грузовиках в Коптяковский лес и там сожжены. Я приказал моему секретарю Зимину затребовать в центральной аптеке серную кислоту и бензин, чтобы ускорить и облегчить уничтожение трупов. 14 июля Юровский и я отправились в Коптяковский лес, находящийся в 20-ти километрах от Екатеринбурга. Там мы выбрали две поляны, где тела должны были быть свалены в кучу наподобие бревен, и две шахты, куда должен был быть сброшен пепел и остатки. Это не представляло никакой трудности: окрестности Екатеринбурга изобилуют лесами и шахтами. Дороги — пустынны.

Главной задачей было казнить Николая, его семью и челядь наиболее быстрым способом. Это было не так легко сделать. Охрана Ипатьевского дома состояла из ненадежных людей. Они могли проболтаться. Юровский даже предложил ликвидировать нескольких охранников, чтобы быть уверенным в сохранении тайны. Но Белобородов категорически возражал. Это были рабочие Злоказовской фабрики. Их ликвидация могла вызвать настоящий бунт в городе.