Николай II. Дорога на Голгофу. Свидетельствуя о Христе до смерти...

Днем 16 июля Юровский выглядел очень нервным. Он мне предложил отправиться после обеда в Ипатьевский дом посмотреть, все ли идет там хорошо. Вечером Ермаков объявил, что все приготовления закончены. Отряд ЧК, состоящий из латышей и венгров и десяти членов районного комитета партии, должен был участвовать в казни. Мы раздали маузеры, револьверы наганы и два пулемета. Около полуночи Юровский отправился будить царя, его семью и четверых людей свиты, включая доктора Боткина. Им было сказано, что готовится нападение на дом Ипатьева и что их переводят в другое место. Пленники оставались спокойными и не чувствовали опасности. Около половины второго ночи Николай II, его семья и свита вышли из своих комнат. Ведомые Юровским, они спустились во двор, потом прошли в подвал. Юровский принес три стула, для Николая II, царицы и царевича. Доктор Боткин встал позади царевича.

Когда все собрались, Юровский дал нам знак. Мы открыли дверь. Я должен был лично руководить огнем и приказать казнить последнего русского царя, но Юровский меня определил. Он вытащил из своего кармана бумагу и быстро прочел: „Николай Александрович! По постановлению Уральского Совета вы приговорены к смерти!“

Бывший царь перекрестился и обернулся к своей семье. В этот момент Юровский обратился ко мне: „Вы готовы?“ Я проверил мой маузер. В этот момент царь повернулся к Юровскому и принялся что-то говорить дрожащим голосом, прерываемым нервными спазмами. Я услышал, как Юровский сказал: „Довольно болтовни! Революция гибнет, и вы вместе с нею!“ Потом он обратился к нам: „Начинайте!“ Произнеся эти слова, он направил свой револьвер в сторону царя. Я в свою очередь скомандовал: „Стреляйте куда попало!“

Мы все открыли огонь и стреляли несколько минут. Подвал весь наполнился дымом и тошнотворным запахом крови. Великие княжны еще стонали. Их приходилось добивать выстрелами из револьверов. Царевич был добит Юровским. Я лично добил Николая II.

В этот момент Ермаков воскликнул: „Горничная царицы и младшая дочь Анастасия еще живы!“ Два латыша-чекиста бросились добивать Анну Демидову и самую младшую из дочерей Анастасию. Лицо последней было рассечено штыком одного из латышей. Около двух часов ночи все было кончено».

Нетрудно заметить, что в основном «Рассказ Войкова» представляет собой компиляцию из показаний обвиняемых Медведева и других. Даже такие слова, как «тошнотворный запах крови», практически полностью заимствованы у Медведева. Это цитирование неудивительно: к моменту написания Беседовским своей книги уже вышел труд Н. А. Соколова, то есть Беседовскому были известны показания Медведева. Остальное было делом литературной обработки.

Но тем не менее в «Рассказе Войкова» есть детали, которых нет в книге Соколова, и вот эти-то детали и представляют собой главный интерес.