Николай Кузнецов. Строптивый ставленник Сталина

Разумеется, кровавый молох обрушился на множество совершенно невинных, оклеветанных людей, уничтожив одних и исковеркав судьбы других. Именно поэтому трагедия 1937–1938 годов до сегодняшнего дня является незаживающей раной нашего общества.

Большинство историков считает, что Сталин в подборе высших руководителей был очень недоверчив, полагая, что лучше перестраховаться от бывших троцкистов, чем ошибиться. При этом, обладая феноменальной памятью, он последовательно менял «старую гвардию», подбирая на ее место молодых выдвиженцев, не имевших троцкистского прошлого и не связанных ни с какой политической оппозицией. Пик этого нового набора пришелся как раз на 1937–1938 годы. Похоже, Кузнецов попал именно в эту обойму.

Из воспоминаний Н. Г. Кузнецова:

«Отношение к людям у него (у Сталина. — В. Ш.) было, как к шахматным фигурам и преимущественно пешкам. Он мог убрать любую фигуру с шахматной доски и поставить ее вновь, если игра требовала этого. В таких случаях он не был даже злопамятен, и репрессия, пронесшаяся над человеком по его же приказу, не служила препятствием для полного доверия к нему в последующем… Всем неправомерным поступкам Сталина ведь есть какие-то объяснения. Они кроются в его характере (возможно, болезненном), фактах вражеской деятельности, вредном влиянии его окружения и особенно влиятельных лиц, причастных к репрессиям. Конечно, самым простым является свалить все только на „культ личности“ Сталина и после смерти всю вину возложить на него одного. Но я был в свое время удивлен заявлением Ворошилова, что он „не верит в виновность И. К. Кожанова“, как будто он не несет ответственности за его гибель. Я считаю опасным стремление всю вину свалить на Сталина, и совсем не потому, что боюсь приписать ему что-либо лишнее. Опасность кроется в том, что, обвиняя одного Сталина, мы можем не обнаружить многих других ошибок и не принять меры к их недопущению в будущем»[22].

* * *

Сигнал к массовым репрессиям прозвучал на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года, где Сталин сделал доклад «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистов и иных двурушников». Фактически репрессии на флоте и в судостроении были начаты летом того же года, когда на совещании руководящих работников НКВД нарком внутренних дел Н. И. Ежов заявил, что, по мнению Сталина, «военно-фашистский заговор имеет ответвления и в руководстве Военно-Морских сил». Это стало сигналом к широким арестам и последующему уничтожению видных флотских начальников, включая наркомов ВМФ и командующих флотами.

При этом в связи со строительством Большого флота с июля 1937 по март 1939 года штатная численность командно-начальствующего состава ВМФ возросла с 9640 человек до 28 540, то есть почти в три раза.

Сразу же после пленума в Главном управлении кадров РККА был составлен список из 95 представителей комначсостава, включая семерых флотских руководителей. Это были те военачальники, кто активно поддерживал Троцкого в 1923–1925 годах, голосовал за его резолюции. Практически все арестованные флагманы дали показания о своем участии в деятельности подпольных троцкистских организаций.

С мая 1937 по сентябрь 1938 года в ВМФ были расстреляны, арестованы или уволены более 3000 человек. Пять раз сменилось высшее командование. Среди репрессированных в 1937–1938 годах было два последних начальника Морских сил, два первых наркома ВМФ и заместитель начальника ВМС — замнаркома ВМФ. Были арестованы и изгнаны с флота 8 начальников отделов и управлений центрального аппарата, 6 командующих и 5 начальников штабов флотов и флотилий, десятки командиров и специалистов более низких рангов.