Никто кроме Путина. Почему его признает российская «система»

Директор Британского совета в России Джеймс Кеннеди — мой приятель. За ужином в его московской квартире, в осыпающейся многоэтажке XIX века неподалеку от столичного Садового кольца, мы обмениваемся советами относительно того, как справиться со всеохватывающим электронным наблюдением ФСБ. Джеймс говорит, что подозревает, что его квартиру прослушивают, как и машину, на которой он с шофером ездит на работу. Мы оба соглашаемся, что лучшая стратегия — игнорировать прослушивания и жить, как будто все в порядке. На протяжении кризиса, связанного с Британским советом, я почти каждый день звоню Джеймсу. 14 января 2008 года Британский совет пренебрегает приказом закрыться и вновь открывает свои филиалы в Санкт-Петербурге и уральском городе Екатеринбурге. Российское правительство свирепствует из-за этой «провокации».

Ответ ФСБ — быстрый, недоброжелательный и предсказуемый. 15 января ее сотрудники посещают работников российского Британского Совета, семерых в Екатеринбурге и шестнадцать — в Санкт-Петербурге, и приказывает им прекратить работу с британцами. Методы агентства никогда нельзя недооценивать: после полуночи в дома шестерых работников министерства иностранных дел приезжает полиция. Одних они предупреждают, что домашнего любимца может постигнуть досадный «несчастный случай», расспрашивают о здоровье слабых пожилых родственников. Других служащие налоговой предупреждают, что они находятся под уголовным следствием. В тот же вечер дорожная автоинспекция Санкт-Петербурга со съемочной группой на буксире останавливает машину Стивена Кинока и обвиняет его в том, что он вел машину в состоянии опьянения. Кинок — директор санкт-петербургского офиса Британского совета и сын лорда Нила Кинока, бывшего лидера Лейбористской партии.

* * *

Британские чиновники возмущены этим запугиванием и притеснением. «Это запугивание наших работников в классическом стиле КГБ, чтобы они чувствовали слабость своей позиции», — говорит мне один из них. Другой сравнивает методы ФСБ с «избиением библиотекаря». В Лондоне Мартин Дэвидсон, исполнительный директор Британского совета, неохотно признает, что не имеет другого выбора, кроме как временно прекратить работу региональных офисов. «Подобные действия совершались во время холодной войны. Честно говоря, мы думали, что они — позади», — вздыхает он.

В частных депешах в Вашингтон Уильям Бернс выражает солидарность с британскими собратьями. Он отмечает, что правительство Брауна «надеется пристыдить ПР [правительство России] ответным ударом, которому подвергаются тысячи российских студентов, пользующихся услугами Британского совета как ресурсного и испытательного центра для тех, кто хочет поступить в университеты Объединенного Королевства». Посол США отмечает, что к ним относится «много отпрысков элиты нации».

Эта стратегия не дала никакого эффекта. Министр иностранных дел Сергей Лавров, дочь которого училась в «London School of Economics», отметил, что поведение Британии является «доказательством того, что британская сторона ностальгирует по колониальным временам». А генерал-майор Юрий Дроздов, отставной офицер КГБ, говорил британской прессе, что работа Британского совета напрямую связана с деятельностью британской разведки, агенты которой работают вместе с США над расколом и установлением контроля над Россией.

Британские критики России эти события сочли плохим знаком. Денис МакШейн, бывший министр лейбористского правительства по вопросам Европы и член парламента, назвал их примером «новой и отвратительной России, которая рождается в XXI веке… Печально, что нация Толстого и Чайковского должна прибегать к преследованию Британского совета, который способствует развитию культуры и обменам между художниками, музыкантами и писателями. Однако сегодняшняя Россия медленно возвращается к антикультурному авторитаризму, чем мы глубоко обеспокоены».

Я спрашиваю Федора Лукьянова, редактора журнала «Россия в глобальной политике» и моего любимого российского аналитика, что он об этом думает. Ведь, бесспорно, такое поведение в советском стиле разрушает репутацию России. «По моему глубокому убеждению, Россия в течение длительного времени не заботится о своем международном имидже», — отвечает он.

* * *

Кремль также спонсирует отвратительную кампанию личного преследования Тони Брентона. «Преступление» британского посла заключается в появлении на семинаре гражданского общества в июле 2006 года вместе с Эдуардом Лимоновым — российским писателем и лидером запрещенных национал-большевиков, яростной антикремлевской молодежной организации, которую постоянно преследуют полиция и суды России. Впоследствии я узнаю, что Лимонова сажали в тюрьму Лефортово.

После форума молодые активисты Кремля выслеживают Брентона на улицах Москвы и в других местах. Активисты принадлежат к пропутинской молодежной группе «Наши», созданной кремлевскими политтехнологами после Оранжевой революции.