Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг.

Особый интерес представляет тот факт, что на создание поэмы автора в значительной степени вдохновило понятие священной войны, которое за 50 лет норманнских завоеваний достигло своего апогея. Герой Карл ведет свою бесконечную войну против язычников, «За нас Господь — мы правы, враг не прав». Карл дожил до сверхчеловеческого возраста, он сверхъестественно безгрешен. За его сном наблюдает святой Гавриил, а в бой с ним идут ангелы Господни. Более того, он не только король, но и священник. Он дает благословения, приличествующие сану священника, вместо подписи он как священник ставит крест и отпускает грехи, что может делать только священник. Тот же дух воодушевляет его последователей, и они формируют вспомогательные цели основного замысла, но все они лишь помогают автору достичь единой, главной цели. Архиепископ Турпин не только сражается сам и убивает, а затем умирает, но он также обещает спасение тем из своих спутников, кто падет в бою. Конечно, воплощение всех этих стремлений — это сам Роланд. Верно, что он сражается за «Францию», но он также сражается как настоящий и преданный вассал своего господина. Но превыше всего то, что он сражается как христианин. Его знаменитый меч Дюрандаль усыпан христианскими реликвиями, и, когда на его долю тоже выпала смерть:

Он правую перчатку поднял ввысь,Принял ее архангел Гавриил.Граф головою на плечо поникИ, руки на груди сложив, почил.К нему слетели с неба херувим,И на водах спаситель Михаил,И Гавриил-архангел в помощь им.В рай душу графа понесли они^{48}.

Понятие священной войны, которое на протяжении стольких лет лелеяли и развивали такими разными средствами, получило полное и, возможно, окончательное выражение.

III

От появившегося таким образом энтузиазма выгоду получали главным образом папство и норманны. И в самом деле, едва ли было бы возможно воплотить идеи священной войны в жизнь, если бы не сотрудничество этих двух сторон. Известно, что папство уже в IX веке проявило инициативу по вопросам, имеющим непосредственное отношение к выживанию и целостности христианского мира. В 848 году тем, кто падет в борьбе за истинную веру, за безопасность своего жилища и защищая христианский мир, Папа Лев IV пообещал Божественное вознаграждение, а примерно тридцатью годами позже Папа Иоанн VII заявил, что убитые в сражении с язычниками воины могут быть уверены в своем спасении[237]. Однако вскоре папство вступило в длительный период политического упадка, и понятие священной войны долгое время использовалось для укрепления власти или для увеличения посмертного престижа светских правителей[238]. Утвердить себя в качестве настоящего лидера любой священной войны, в которой мог принять участие латинский христианский мир, папство смогло лишь во времена понтификата Льва IX, который взошел на папский трон в 1049 году. Добиться широкого признания притязаний Папы Римского на лидерство в следующие 50 лет удалось лишь благодаря поддержке норманнов.

Действия Папы Льва IX в 1053 году требуют особого рассмотрения. В тот год Лев IX не просто начал священную войну, причем начал с такой тщательностью, на какую ни один из его предшественников и не претендовал. Вдобавок к этому, он объявил войну не против язычников, а против христиан; по сути дела, против тех самых норманнов, которые вскоре, изображая из себя солдат Христа, извлекут из этого столь значительную для себя выгоду. Фактически, когда Лев IX решил выступить против норманнов в Италии, он действовал как признанный лидер войны, которая велась специально «ради освобождения христианского мира»[239]. И действительно, на том, что война носит религиозный характер, постоянно настаивал сам Папа, это же неоднократно подчеркивали и хронисты этих событий. Собрав войска в Италии и Германии, Папа благословил их со стен Беневенто, он отпустил им грехи и смягчил те епитимьи, которые они влекли за собой[240]. Далее воинов успокоили, что если они падут в бою, то на небесах их примут как мучеников. Говорят, еще перед этим обещанием Папа прокричал: «Если кого-то из вас убьют сегодня, то он будет принят на лоне Авраамовом». Нам также известно, что на смертном одре Лев IX воскликнул: «Я истинно возрадовался за наших братьев, убиенных за Господа в Апулии. Так как я видел их облаченных в сияющие золотые одежды и причисленных к мученикам»[241]. Это действительно была священная война, объявленная и проведенная Папой. Но велась эта война против тех, кто вскоре стал ее главным поборником.