Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг.

В этих рассказах элемент сверхъестественного примечателен даже в описаниях войны на Сицилии, которая, как можно утверждать, имела религиозную подоплеку. Но подобные настроения еще более удивительны, когда их приписывают лидерам ранних норманнских войн в Италии: эти войны велись против христиан и с варварской жестокостью. Однако Ричарда из Капуи и Роберта Гвискара Аматус характеризует как «помазанников Божьих», а Малатерра считает, что все норманнские завоевания, не только на Сицилии, но и в других местах, свершались полностью под руководством Господа[255]. В этом отношении Роберт Гвискар, «самый христианский герцог», очевидно, занимал положение особенно привилегированное, и Аматус действительно может добавить, что победы ему гарантировал сам Иисус Христос. Нас уверяют, что рука Господня была с ним во всем, что он делал. В подтверждение этого приводится целый перечень видений и чудес, и можно даже утверждать, что этот грубый и жестокий воин находился под особым покровительством Девы Марии[256]. Поэтому, когда узнаёшь, что, решив перенести свои завоевания с территории Италии на Сицилию, свою священную миссию он провозгласил сам, не удивляешься. «Мое страстное желание, — говорят, воскликнул он, — заключается в том, чтобы избавить католиков и христиан от сарацин и стать орудием возмездия Господа». Нам показывают, что во всех последовавших кампаниях Гвискар настоятельно просит своих последователей принимать участие в церковных обрядах и службах. Пусть в бою их поддерживает Святое причастие. Пусть лучше верят в Бога, чем в численность войска, и пусть полагаются на Святой Дух, который за их праведные мотивы вознаградит их победой[257].

Подобные утверждения можно с раздражением или отвращением отбросить. Однако в них звучит подлинный голос XI века, и он повествует нам о некоторых из самых типичных нравов, и эти описания, созданные в оправдание подвигам норманнов в странах Средиземноморского бассейна, в любом случае можно на законном основании сравнивать с норманнским завоеванием Англии в описании Вильгельма из Пуатье. Битва при Гастингсе состоялась через 3 года после битвы при Мерами и за 6 лет до взятия Палермо. Таким образом, хронологически ее можно представить как часть норманнской кампании, как раз в те годы достигшей своего апогея; детальные комментарии Вильгельма из Пуатье о норманнских завоеваниях на севере наполнены точно таким же настроением, каким проникнуты описания предприятий норманнов на юге в описаниях Аматуса и Малатерры. По мнению одного из более поздних редакторов, Вильгельм из Пуатье, описывая норманнское завоевание Англии, обнаружил, что страстно верит в христианскую миссию норманнов[258].

Возможно, эта вера и в самом деле наложила отпечаток на его интерпретацию походов Вильгельма против Англии в 1066 году. Божественного возмездия сыну его убийцы требовала насильственная смерть в 1036 году Эдгара Этелинга. Трон св. Августина занял архиепископ-еретик Стиганд. Торжественным обещанием почитаемого короля пренебрегли, и нарушенная клятва Гарольда, данная над священными реликвиями, требовала наказания узурпатора-клятвопреступника. Вильгельм Норманнский, как и Роберт Гвискар перед вторжением на Сицилию, изображается исполнителем Божественного возмездия, и в битве при Гастингсе на его шее были освященные реликвии[259]. Вскоре в этом предприятии нашли даже элемент Божественного вмешательства. В самом начале XII века англичанин, или полуангличанин, Эдмер, родившийся примерно в 1060 году, написал свою Историю, в которой описал битву при Гастингсе. Потери норманнов были столь тяжкими, говорит он, что, по мнению выживших, с которыми он беседовал, норманны должны были проиграть, не вмешайся сам Господь. На этом основании Эдмер приходит к заключению, что победу норманнов в битве при Гастингсе следует рассматривать как имевшую место «без сомнения полностью благодаря чуду Господню»[260].

Здесь нас, конечно же, интересует не ложность или правдивость этих разнообразных утверждений, а сам тот факт, что они имели место и многие в них верили. Как в Италии, на Сицилии, а позже и на Балканах, так и в Англии норманнские завоевания по природе своей представляются священной войной, и в Европе к ним относились именно таким образом. На самом деле, добавив к соблазну наживы грабежом религиозное оправдание герцогу Вильгельму, стало проще привлекать к своим походам множество добровольцев из стран, разбросанных по всей Европе. Единодушие в настроениях среди всех этих авторов действительно весьма примечательно, и, объясняя и оправдывая смелые авантюры норманнов в конце XI века, они апеллируют к одним и тем же чувствам.